Дома в Аду, если они и существуют, сложены из угольев, а едкий дым в тех местах служит ту же службу, что и чистый воздух в краях, населённых такими, как ты и я, если ты, читатель, одного со мной рода. (В противном же случае я, сам того не зная, достиг славы, о которой не смел и мечтать.)

Многие хронисты, решившие описать Ад, настаивают на том, будто его населяют тени. Это заблуждение, однако, можно понять: пепельные фигуры могут показаться наблюдателю блуждающими тенями. Поскольку Ад — обезьяна мира, среди пепельных фигур бродят пепельные обстоятельства, задача которых — сделать Ад хоть немного похожим на мир, чья метафора — горение. Точность повторения обстоятельств порой поразительна. Если по Аду бежит бездомная пепельная собака, то на ней будет сидеть пепельная блоха. И даже на призраке пепельной собаки (в Аду, как и в мире нашем, разумеется, обитают и свои призраки), будьте уверены, обязательно отыщется и пепельный призрак блохи.

Единственное искусство, которое в почёте в этом Аду, — каллиграфия, потому что сажа, из которой тут делают тушь, в изобилии разбросана повсюду. Чтобы оставить по себе хотя бы какую-то память, тени чертят на угольных стенах изящные буквы. Они пытаются описать события своей прежней жизни, но, поскольку взять с собой в Ад воспоминания невозможно, они лишь воспроизводят тень этих воспоминаний. Да и язык, который доступен жителям Ада, постоянно меняет свои правила, и поэтому, начав изображать одну букву, каллиграф всегда в итоге достигнет не того результата, на который смел рассчитывать.

Такое описание природы Ада гораздо ближе к истине, нежели ставший расхожей банальностью край огненных рек, среди которых раздаются крики терзаемых душ. И тем не менее к Аду подлинному гипотетический Ад, описанный мной здесь, имеет лишь косвенное отношение. Подлинный Ад не похож на созданные нашим разумом химеры, и всё же, из уважения к химере пепельной, подлинный Ад, каким бы он ни был, пронизан пеплом в том или ином виде. Я говорю об этом со всей уверенностью: хоть я и не знаю Ада, мне ведомы столпы, на которых держится Вселенная. И один из этих столпов — уважение к достойному вымыслу, и к этому столпу все мы складываем свои перья, когда они окончательно притупятся…»

«Книга Заплат»

Клуб «Семь Грехов» оказался впечатляющим местом. По крайней мере, со стороны. Посреди более-менее привычных для центра Москвы зданий торчал угольно-чёрный прямоугольник, по которому расползались линии, подсвеченные изнутри красным, изображавшие трещины в камне и лаву в них. Вход в клуб был оформлен в виде ощеренной пасти с выступающими клыками. Под каждым из двух клыков стояло по охраннику — оба по два с лишним метра ростом и метра по полтора в ширину, не меньше. Они были бы совсем одинаковые, если бы один из них не брил голову налысо.

Посетители показывали охранникам руки с разноцветными браслетами и проходили внутрь.

Какого-то парнишку лысый поймал за руку. Рявкнул:

— Браслет растянутый. Друзья погонять дали, что ли? Ещё раз замечу — зубы с асфальта подбирать будешь.

Парнишка стал было возмущаться:

— Да эта ваша коза так надела, я тут при чё…

Лысый охранник одним небрежным ударом повалил парня на асфальт, а потом пинком оттолкнул подальше, чтобы не мешал остальным проходить.

— Шмыг, я не хочу сразу морды крушить. Тут посторонних полно. Можешь как-нибудь так сделать, чтобы эти два брата-акробата закрыли глазки на то, что я к ним без билета зайду?

— Да без проблем! — чертёнок хрустнул костяшками пальцев и полетел вперёд. — Здравствуйте, солнышки.

— Вась, ты его видишь?

— Синего, мелкого?

— Ага. Прикол.

— Ты чё, робот?

— Не, мужики, я голограмма.

Лысый охранник ткнул в Шмыга пальцем:

— А чего палец сквозь тебя не проходит?

— Это новая технология. «Твёрдый свет» называется. Скоро дома из такого строить будут.

— А разговаривает за тебя кто?

Шмыга понесло:

— Оператор. Он в офисе сидит, тут неподалёку. Мне слова печатает, а я их говорю. По вайфаю передаётся всё.

— Прико-о-ол, — протянул волосатый охранник.

— А нас он как слышит? Откуда знает, на что отвечать?

— Так во мне камеры встроенные. Я вообще к вам залететь хотел, чтобы на девчонок посмотреть, которые в клетках танцуют, — перешёл к делу Шмыг. — Я в рекламе видел. Можно?

— У нас вход платный.

— Дык я тоже платный. Меня на мероприятия за большие бабки заказывают. А я к вам бесплатно заглянуть хочу. По приколу.

— Вась, можно его пустить?

— Ну а чё нет? Такой прикол.

— Давай, залетай, голограмма.

— Спасибо, мужики.

Шмыг нагнал успевшего протиснуться в клуб Данилу возле кнопки пожарной тревоги.

— Данила, ну нафига? Сорвёшь рубильник — начнётся визг, писк, народ разбежится. А прикинь, если демона у всех на глазах кокнуть! Тебя на руках носить будут. Станешь местным супергероем…

— Ага, а эти гады кучу народу перебьют в процессе.

— А это «эти гады»?

— На вот, потрогай амулет.

Данила протянул чертёнку металлический жетон, который его наниматели щедро наделили особыми силами.