— Ты не пройдешь! — повторила она, опустив шифоновый платок с нижней части лица. — Не пройдешь! Понял?

Головы людей резко повернулись к Мару. Мутные, с поволокой глаза уставились на чужака. Послышался рык, и лица людей начала искажать маска ярости.

«Зря я убрал нож», — тут же посетовал шаман, но вслух произнес:

— Понял. Ухожу.

Ноги несли парня по вымокшей земле с неимоверной скоростью, пока звероподобные рыки не перестали доходить до него.

Между резных, декоративных оград на холме затесались пару лавок, и Мар решил остановиться здесь. С возвышенности открывался отличный вид на закрытый участок и почти не проглядывались остальные людные места. Безопасность и тишина были плюсами для одинокого воина.

Временное убежище помогло шаману прийти в себя, отдышаться. Без лишней суеты мозг снова заработал на полную. И тут же к каму пришел единственный логичный вывод: секрет горожан кроется за воротами внизу. Захотелось скрыться на Ольхоне, соврав Безыму, что задание выполнено, но червь совести и духи не позволили бы ему сбежать.

— Ночью пойдем на разведку. — Заверил он деда.

Тот промолчал.

— Не гляди на меня так. Уже не болит, — раздраженно бросил потомок неразговорчивому и невидимому остальным человеку и потрогал припухлость под глазом.

Буквально вчера Мархи, разъяренный бездействием Пути, бросился на Безыма. Он кричал, что тот также, как и старый глава, виноват в краже Клубнички, размахивал кулаками. И получил. Огромной ручищей по губе. А потом — с разворотом в глаз.

Сегодня же, когда спесь сошла, и долг позвал Мархи в путь на Сы, он пристыженно вошел в юрту к учителю и попросил прощения.

— Пустое. Северный брат гораздо умнее и истина на его стороне. Ты прав, Мар, мы состряпали худых дел столько, что разгребать будут поколения шаманов. Но былого не воротишь, горевать нет времени. Сейчас у нас есть дела поважнее, чем мериться силушками. Согласен?

Молодой кам кивнул и, поежившись, будто от озноба, согласился. С наступлением весенних дней, его все чаще одолевала хворь. Совсем как тогда, когда он, одиннадцатилетний малец, учуял приближение перерождения. То жар разливался под кожей и заставлял мужчину снимать меха на ледяном ветру, то в голове стучали мощные потоки крови.

— Честно, не болит, — еще раз повторил Мар и присел на холодную скамью.

Ждать до сумерек оставалось недолго. Благо планета была гораздо меньше Земли и совершала круг всего лишь за тринадцать часов.

В животе заурчало. Мархи поморщился, вытащил из сумки кусок вяленой оленины и, разжевав, прилег.

«Вечер утра мудренее, так? Видимо, здесь, да», — решил он и закрыл покрасневшие глаза.

Тьма наступила быстро, незаметно, заиграв незнакомыми звездными россыпями по небу Сы. Мархи поднял взгляд на хвостатую комету, метнувшуюся к горизонту, и улыбнулся. Где-то в недрах рюкзака таился потертый альбом, в котором на двадцать пятой странице хранилась нарисованная копия этой умирающей частицы космоса.

— Опять угадал, — шепнул Мар и приподнялся с искусственного камня.

У ограды не было ни души, когда шаман, словно шпион, подкрался к ее вратам. Колючей проволоки и других дополнительных средств заграждения он не заметил, поэтому резво подтянулся на сильных руках, перекинул через сетку одну ногу, вторую и почти неслышно спрыгнул на скользкую от влаги почву по ту сторону.

У транспортера что-то зашуршало и кинулось со всех ног в ближайшие кусты. Мархи с трудом поймал взглядом образ многопалой пары птичьих ног, шмыгнувших в тень. Хотелось чертыхнуться, но он сдержался и лишь опустил глаза на землю, чтобы проследить за дорожкой, идущей от центральных ворот.

Она вела к обитому металлом куполу.

На этот раз распознать вход получилось лучше, чем в предыдущий. Перед ним была не идеальная по всем канонам геометрии пирамида, а кособокое полукруглое строение из проржавевших листов. Оно имело стандартную дверь с подвижной ручкой и хлипкими петлями.

Провернув пару раз и дернув рычаг, мужчина без труда вошел в просторное помещение и прислонил распахнутое дверное полотно к стене.

В центре отсеченной сферы под лучами прожекторов стоял ячеистый пьедестал. В его углублениях располагалось сотня, а то и больше, капсул размером в человеческий рост. И каждая яйцеподобная капсула была заполнена мутной жидкостью с плавающим внутри гуманоидом.

Пристроившись так, чтобы его не заметила охрана, Мар присел на корточки и вытащил из рюкзака бубен, черную свечу со спичками, уложенными в непромокаемый полиэтилен, и колотушку. От воска запахло ладаном и приторно-горьким ароматом полыни. Что ни говори, а маленькие подарки сибирских шаманок не раз выручали, когда переход должен был состояться как можно скорее, а сил на него у парня не хватало.

Струйка дыма тонкой нитью поднялась к потолку полусферы и скрутилась в спираль, как только Мархи поджег свечу. Втянув знакомый букет, он расслабился и ударил колотушкой по мембране. Черные глаза закатились в экстазе и тонкое бестелесное создание, сотканное из света, ступило из него на бетон пола.