— Что ж, — с угрозой протянул Заррон-младший. Женщина на полу в ужасе сжалась в комок, стараясь по возможности не шевелиться, но по взмаху руки Марка ее подхватили под руки двое имперцев и поволокли куда-то. — Позволь освежить тебе память, точнее восстановить ее.

Вдруг на экране вместо Марка возникла запись — коридор нашего «Пьяного Жеора», ведущий к спасательной шлюпке.

Странное дело, за записями камер фанатично наблюдал капитан. Де Лачжон всегда собственноручно стирал все записи по прилету к какому-нибудь рубежу, оставляя для таможенников только редкие записи того, как они же проводят осмотр корабля. Это незыблемое правило «Жеора».

Звук сигнала тревоги, раздавшийся на записи, вызвал толпу неприятных мурашек и озноб. Чувство обреченности накрыло с головой. Что такого откопал там Марк? Почему он утверждает, что в отношении меня совершено какое-то предательство? Да это же попросту смешно!

На записи по коридору промчался Эрниньё, следом с не меньшей скоростью, которую трудно ожидать от упитанного навигатора, Хлоя.

Немного погодя появился и капитан, выкрикивавший ругательства так громко и свирепо, что если бы вместо проклятий он говорил самые нежные слова, разницы бы не ощущалось. Следующими за капитаном бежали Джонатан и… я!

В полном ступоре я пялилась на монитор, пытаясь вспомнить, были ли у нас какие-нибудь случаи, когда мы совершали подобную пробежку, а тревога оказалась ложной. Нет. Память твердила — я вижу все это впервые. Возможно, Марк просто нанял актеров сыграть непонятную сцену? «Жеор» находился в распоряжении имперцев, так что это легко устроить…

Когда «я» добежала до шлюза, за которым находилась спасательная шлюпка, Хлоя давно забралась внутрь. Де Лачжон, бежавший впереди, не сбавляя скорости ринулся внутрь, рискуя сильно удариться в узком пространстве.

— Капитан, только четверо, — раздался голос Эрниньё, отдаваясь в моей голове чудовищным эхом, за которым медленно подкрадывалась тупая боль.

Камера из коридора его не видела, значит, он в дальнем конце шлюпки.

Я моментально поняла, о чем речь: по документам на нашей развалюхе только четверо. И в шлюпке четыре кресла, четыре кислородных прибора, четыре инъектора с питательными смесями для внутривенного питания. Во время пряток в метеоритах до этого не дошло, но окажись мы действительно в такой ситуации, кому-то бы не повезло…

— Джонни, вышвырни ее отсюда.

Капитан не оборачивался.

На записи этого не рассмотреть, но откуда-то я это знала.

Почти исчезнувшая в шлюзе девчонка внезапно отлетела спиной вперёд обратно в коридор, врезалась в стену. Взметнулись фиолетовые волосы.

Марк разбил это на несколько экранов, чтобы я могла полюбоваться, как мой двойник сползает вниз по стене. Как исчезает двойник Джонатана и закрывается за ним шлюз.

Мигнули огоньки на приборной панели, описали прощальный круг вдоль опустевшего шлюза. И погасли навсегда.

Какое-то время ничего не происходило.

«Я» на экране поднялась на ноги и обхватила себя за плечи руками, опустив голову, так, что камеры не могли поймать выражения лица, скрытого за водопадом волос.

Только слегка слышались за воем сирены слова «неправда» и что-то, похожее на «этого не может быть», повторяемые без перерывов, так, что не прошло и минуты, как они слились в бесконечный и бессмысленный поток звуков.

Вдруг мой двойник резко замолчал, вскинул голову и крепко-крепко зажмурился.

— Это не реально! — крикнула девушка во всю мощь лёгких и открыла глаза.

Она с недоумением, ясно читавшемся на лице, огляделась, сделала неуверенный шаг-другой в сторону ЦПУ, и как могла быстро, прихрамывая, помчалась по коридору, морщась от боли и опираясь рукой на стену. Другой рукой она ощупывала голову, и у меня по затылку и спине забегали мурашки.

А девушка, как две капли воды похожая на меня, повторяла мои движения — отключила сирену, приложила аптечку прямо к щеке, слегка поморщилась, когда ее пальцы коснулись липких от кофе клавиш.

Липких от теплого кофе клавиш.

Сердце подскочило к горлу, угрожая извергнуться наружу обжигающе-горячими ошметками.

Я отчётливо вспомнила, как Хлоя выронила кружку, и она упала на угол пульта, выплеснув на него почти все содержимое и разлетевшись вдребезги. Воспоминание такое яркое, словно я видела это всего минуту назад. Но это просто невозможно! Я ведь помнила, что вылетала в рейс одна!

Невидимые плиты в голове осыпались. Казалось, что все кровеносные сосуды под черепом лопнут, утопят мозг в кровавом фейерверке множественного инсульта.