— Как будто тебе не все равно, — прошептала Алиса.

— Что-что?

— …

— Повтори, пожалуйста, я не расслышал.

— Как будто тебе не все равно, — чуть громче и неуверенно сказала Алиса.

Здоровяк замер на мгновение, удивившись.

— Вообще-то нет, мне не все равно, — заговорил он оживленно. — Если ты заболеешь или вообще помрешь, никому от этого хорошо не будет. Ты так и не выучишь урок, а мы останемся без источника крови. Предугадывая твой вопрос — урок простой: знайте свое место, шпана. Думали, что сможете так просто свалить из Бланверта? Думали, что мы это не предусмотрели?

Алиса молча и взволнованно глядела на блестящее на свету лезвие. Ей было все еще страшно, но уже не так сильно. Возможно потому, что она слишком много боялась за последнее время. Или возможно потому, что Кире сейчас ничего не угрожало — за сестру она боялась куда больше, чем за себя.

— Готова? — спросил здоровяк, поднеся лезвие к ее руке.

— С-серьезно? — дрогнул Алисин голос. — Ты спрашиваешь?

— Серьезно. Пацан-то потерпит, а вот ты натура хрупкая, и с тобой нужно обращаться нежно.

Девушка ошарашено поглядела на здоровяка.

— А если я скажу нет?

— Значит, я подожду. Но не советую этим злоупотреблять. Я могу быть терпеливым; если ты пойдешь навстречу — я тоже пойду навстречу. Будь покорной, и все пройдет хорошо.

Больной, подумала Алиса с содроганием. Он больной, но пытается изображать из себя нормального.

— Ну? Что скажешь?

Сглотнув слюну, девушка медленно кивнула. Здоровяк сделал неглубокий надрез острием вдоль руки.

— Н-нравится, да? — засопела Алиса, глядя на собирающуюся в ране кровь. Она закусила губу, чувствуя жгучую боль. — Запах манит?

Здоровяк промолчал.

— Маньяк… — прошептала она.

— Не маньяк, — спокойно возразил здоровяк. — Первооткрыватель. Мне не доставляет удовольствия процесс нанесения увечий. — Он отложил нож на столик и взял блокнот с ручкой. Стал что-то в нем записывать. — Запах тоже не сводит с ума, как некоторых моих собратьев, и несет для меня сугубо научный интерес.

— Так ты… ученый? — неуверенно спросила Алиса.

— Не по профессии. Был бы ученый, я бы придумал более гуманный способ проведения своих исследований. Я был мясником раньше. Я умею как следует обращаться с ножами, но с тех пор, как я стал вампиром, меня перестала интересовать разделка свиных и говяжьих туш. Меня потянуло на открытия.

— «Стал вампиром»? Значит, раньше ты был нормальным?

— Я и сейчас нормальный, — сухо сказал здоровяк. — Что до твоего вопроса — да, я не всегда был вампиром. Вампирами не рождаются, ими становятся.

— Я думала наоборот…

— Наше общество образовалось не так давно. Месяц назад, может быть. — (Это откровение стало сюрпризом для Алисы.) — Вижу удивление на твоем лице. Должен сказать, это не такой уж и секрет. Временные рамки, я имею в виду.

— Ты зовешь себя нормальным, и в то же время ты режешь детям руки.

— Это ты-то дите? — усмехнулся здоровяк. — Да ты почти взрослая девушка.

— Почти. Но еще не взрослая.

На это здоровяк, похоже, не придумал, что ответить, и промолчал.

— Садисты… — промолвила Алиса дрожа.

— Смотря что считать садизмом, — продолжал он записывать что-то в блокноте. — Дети, которые отрывают жуку ножки, — садисты? Дети, которые сыплют соль на слизняка, — садисты? Дети, которые устраивают жучиные бои, — садисты?

— А ты взрослый, а не дите малое…

— Я пытаюсь сказать, что мною движет любопытство, как и детей из моих примеров.

— «Любопытство», значит, вот как… — обреченно промолвила Алиса, понимая, что эту стену самоуверенности ей не пробить. — Просто ты всегда был таким… — поникла она.

— Ой нет, тут ты не права. Раньше я был самым что ни на есть обычным человеком. Как ты. Что изменилось? Я стал вампиром, так вышло, мне пришлось принять новую реальность. И так со всеми нами было. Переоценка ценностей происходит быстро. Ты думаешь, будто можешь усмирить голод, но это большое заблуждение. Это голод усмиряет тебя. Приручает тебя. Заставляет забыть о прошлой жизни, о прошлых принципах. Конечно, ты думаешь, что я сбрендил. Я не удивлен. Древний человек в силу отсталости тоже не поймет современного, если представить, что у них завяжется разговор.

Алиса просто промолчала на это, согласившись, что она «древняя». Его слова могли показаться логичными, но в сути своей были полным безумием.

— Продолжим? — спросил он, снова взявшись за нож.

— Тебе действительно нужно мое согласие? — не поднимая глаз, спросила девушка. Она внезапно почувствовала равнодушие к тому, что произойдет с ней дальше. Будто она преодолела какую-то невидимую грань, за которой все было по-другому. — Просто делай, что тебе надо. Не строй из себя не понять что.