Ничего не говоря, Феликс занес биту для нового удара и обрушил ее на другое колено. Раздалась новая порция криков боли и радостных воплей. Он бил здоровяка по рукам, бил по ребрам, и с каждым ударом он чувствовал себя лучше. Так будет с каждым вампиром!

Наконец, когда ему показалось, что на здоровяке уже нет живого места, он все же остановился. Весь изломленный, окровавленный, вампир едва дышал. Он шевелил губами, похоже, пытаясь вымолвить очередное пустое сожаление или мольбу. Ничем другим он больше пошевелить не мог, и вряд ли уже когда-нибудь пошевелит.

— Чудовище, — сплюнул высокий мужчина. — Думаете, мы вас боимся? Ни черта мы вас не боимся! Мы вам еще устроим…

— Надо добить его… — дрожащим голосом сказал Феликс. Гнев схлынул, и он начал понимать, что сотворил. Нет, он все еще не жалел об этом, однако ему было страшного от самого себя.

— Нет, пусть лежит так — в назидание остальным, — заявил качок. — Выживет — ему же хуже, не выживет — везунчик, значит.

— Вы… звери! — из последних сил вымолвил вампир, а затем потерял сознание.

— Зверь называет нас зверями, — презрительно усмехнулся высокий. — Зверю невдомек, что во всем виноват он сам. Что посеешь, то и пожнешь. После того, что они делали с жителями, с нашими детьми, мы имеем полное моральное право поступать так с ними! Это справедливость! Верно говорю?

Его поддержали все, кроме Феликса. Он больше не желал участвовать в этом. Почему-то вдруг так противно стало от себя, так мерзко, будто он сделал что-то ужасное. Нечего здесь думать, вдруг пронеслось в голове, нужно идти. Алиса с Кирой ждут. И Феликс пошел своей дорогой, игнорируя четверку, которая стала что-то ему говорить в спину, звать и спрашивать.

Неподалеку, однако, его поджидала еще одна встреча. Он как раз шел по проулку, решив срезать дорогу, когда на углу неожиданно наткнулся на жуткую картину. Какой-то человек в лохмотьях, стоя на четвереньках, рыскал носом, подобно собаке, по грязной земле. Этот человек — или правильнее даже сказать, существо — был до отвращения худым, на спине его выпирал позвоночник, было видно ребра, при всем при этом он еще и страшно хрипел.

Феликс застыл на месте; бита была по-прежнему при нем, однако он все равно опасался приближаться. Тут он заметил, что рядом с существом находится труп с раскуроченным животом. Перестав обнюхивать землю, оно погрузило изломанные, будто ветки, руки в рану и стало копаться во внутренностях. Противно зачавкало. Феликс не знал, что делать: бежать или напасть первым? Существо тем временем вытащило руки и принялось облизывать окровавленные пальцы; мгновением позже оно то ли что-то почувствовало, то ли услышало — и резко обернулось.

Наверно, когда-то это нечто было человеком — девушкой и, вероятно, весьма красивой. Лицо, которое увидел Феликс, было искажено в агонии, а во взгляде не было заметно ни единого намека на разум. Оно поглядело на парня, затем как-то безумно хихикнуло, тут же горько всхлипнуло и, не поднимаясь с четверенек, бросилось бежать.

Появление Жана на пороге дома стало для Алисы сюрпризом. Когда он позвонил в дверь, она вообще сначала подумала, что вернулся безумец, — и как же она была рада, что ошиблась. Едва только друг переступил порог, она схватила его за руку и спросила, не видел ли он Феликса, на что он сказал, что им так и не удалось пересечься. Затем он стал рассказывать, что произошло на площади. Алиса и подошедшая сестра слушали с замиранием сердца. Новость о застреленном полицейскими Киме подействовала на них по-разному: Кира испугалась, Алиса же — погрустнела. Бедный, бедный Ким… Он не заслужил такой участи! Они не были друзьями, не особо общались, но то, что он успел сделать для них, как он вызволил их троих из беды, рискуя всем, — она никогда этого не забудет.

— Не знаю, что будет дальше, — сказал Жан растерянно. — Я не думал, что все так обернется…

— Ты все сделал правильно, Жан, — поспешила подбодрить его Алиса.

— Я надеюсь, — нервно мял пальцы парень, — но меня не покидает ощущение, что я сделал только хуже…

— Куда еще хуже, Жан? Все и так хуже некуда! Наша мама пропала без вести, — девушка так до сих пор и не сказала сестре правды, — родители Феликса мертвы, а сам Феликс заразился этой болезнью, и теперь ему тоже нужно пить кровь!..

Жан посмотрел на девушку круглыми глазами. Кира тоже.

— Да ты шутишь! — воскликнул он, не веря.

— Хотела бы я, чтобы это было шуткой. — Алиса повернула взгляд к сестре. — Прости, что до сих пор тебе не сказала. Я все искала момент поудачнее… не знала, как подступиться, и думала, может, Феликсу самому стоит об этом сказать.

— И что он теперь?.. — не успокаивался Жан.

— Ничего. Он никак не изменился. Просто… сменился его рацион. — Алиса показала ладонь, перевязанную бинтом. — Я дала ему выпить собственной крови.

— Да ты ненормальная! — воскликнул Жан не то в осуждении, не то в восторге. Одно было понятно: его это поразило до глубины души.

— Это не я ненормальная, это мир стал ненормальным. Я просто пытаюсь к нему приспособиться, — отвела глаза Алиса.

— Не подумай, что я в обиду говорю, просто… вести все хуже и хуже с каждым днем. Все катится в бездну. Ты права, хуже уже некуда. И мой отец тоже неизвестно где пропадает — сначала игнорировал мои предостережения, а теперь… Поэтому я здесь. Нам нужно держаться вместе. — Жан шумно выдохнул через ноздри и подпер локоть рукой, задумавшись. — Ты сказала, что Феликс заболел? Думаешь, вампиризм — это болезнь?