Послышался рокот, будто где-то вдалеке сошла лавина из камней. Камни падают, катятся и ударяются друг о друга с грохотом сотен бильярдных шаров. Все это сопровождается треском, будто кто-то в это время комкает полные кулаки конфетных обёрток. Странная и абсурдная картина. Она проскользнула в сознании Тисонги за мгновение до того, как он повернул голову и посмотрел вниз…

И увидел стремительно растущее облако пыли…

Было видно, что часть суши внизу попросту отсутствует. Исчезли люди и механизмы, исчезли постройки и горы мусора. Теперь эта часть острова напоминала пирог, от которого откусили кусок. Челюсти предполагаемого великана — виновника происшествия, не пощадили ничего. Они прошлись поперёк одного из зданий, рассекли несколько пластов земли, которая выглядела слоистой как самый ненастоящий пирог, оставив трубы механизмов торчать наружу словно нелепые соломинки. В пустоту из них изливались потоки воды и другой, более тёмной жидкости, в которой Тисонга заподозрил содержимое канализации. На короткий миг ему показалось, что он смотрит на разверстую рану: вот здесь — обрывки артерий и вен, а здесь — части сухожилий, свисают, будто грязная ветошь.

Масштаб разрушений был ужасающим. Несмотря на это, никто не спешил на помощь. Даже те, кто был внизу, кто уцелел и не выглядел раненым или оглушённым, не торопились на выручку тем, кто лежал на земле без сознания или страдал от боли. Все, что они делали, это бессмысленно бродили меж развалин, словно катастрофа лишила их остатков воли.

Ангел вспомнил то, что им говорили в школе: будто от природы эти люди пассивны, слабы и безынициативны. Боги создали их такими, наделив лишь простыми стремлениями: жить, размножаться и в конце концов умереть. Кое-кто даже утверждал, что подспудное стремление к смерти изначально заложено в их генах — именно поэтому среди бескрылых нередки пьянство и другие пагубные привычки. Таков порядок вещей и нет необходимости в него вмешиваться. Чем быстрее одно поколение сильных и молодых (и здоровых) будет сменяться другим, тем лучше. Подобным образом рассуждали не только учителя, но и большинство ангелов, поэтому ни те, ни другие не одобрили бы того, что Тисонга собирался сделать.

***

Чем ниже он спускался, тем отчётливей становились крики. Они доносились сразу со всех сторон — разноголосое страдание.

То, что Тисонга видел, трудно было описать словами. Люди брели словно во сне, некоторые просто ложились на землю и ждали смерти. Какой-то человек пробежал мимо с криком — его волосы горели и ветер лишь раздувал огонь, создавая вокруг головы подобие пламенеющей короны.

От едкого дыма слезились глаза. В воздухе висела пыль. Ангел ощущал её на коже, на слизистой носа — как только сделал первый вдох, на языке — стоило ненароком облизать губы. Эта пыль забивалась в горло, проникала внутрь. Казалось, ещё немного и ему станет нечем дышать, а его лёгкие затвердеют под слоем этой пыли и превратятся в камень.

Ветер разносил обрывки мусора, некоторые из них горели. Часть сгорала прямо в воздухе, осыпаясь пеплом, другие падали на крыши лачуг и те вспыхивали словно груды хвороста. Однако никто не спешил тушить пожары, как никто не подумал о том, чтобы помочь раненым. Неподалёку кричала женщина, которую придавило упавшим камнем. Рядом мужчина с измазанным кровью лицом карабкался по руинам, называя кого-то по имени. Эти двое не замечали друг друга, пока мужчина не ступил на камень, под которым лежала женщина. Раздался хруст — Тисонга знал, что запомнит этот звук до конца жизни, — и издав предсмертный хрип, женщина обмякла. Не обратив на несчастную никакого внимания, мужчина продолжил восхождение.

В этот момент ангел увидал человека, который нёс полные ведра воды — по одному в каждой руке. Он успел подумать, что, возможно, эти люди не совсем безнадёжны. Хотя бы кто-то из них готов противостоять несчастью… Но минутное ликование сменилось разочарованием, когда этот человек с криком швырнул оба ведра себе под ноги и убежал, судорожно вцепившись в волосы и на ходу срывая рубашку.

Земля под ногами содрогнулась. Краем глаза Тисонга заметил, как человек, который только что карабкался по руинам, так и не достигнув вершины, рухнул вниз. По иронии его тело приземлилось неподалёку от несчастной женщины. Теперь два трупа лежали бок о бок.

Второй толчок был гораздо сильнее. До слуха Тисонги донёсся грохот — как тот, что он слышал накануне, и он понял, что рухнула ещё одна погодная установка. В воздух поднялось облако пыли. Послышались новые крики.

Крхх… крххх…

Звук был таким, будто кто-то кромсал камень огромным ножом.

Затем земля содрогнулась в третий раз.

Чтобы избежать падения, ангел на мгновение поднялся в воздух. Расправленные крылья помогли ему удержать равновесие. Ноги оторвались от земли совсем ненадолго, но и этого оказалось достаточно, чтобы его заметили.

Люди, до это бродившие словно во сне, внезапно вышли из ступора. Неожиданно рядом оказалось не меньше десятка человек. Самому младшему на вид было лет десять, старшему — около тридцати. Ближайший стоял на расстоянии всего нескольких локтей от Тисонги, так близко, что ангел мог почувствовать исходящий от него запах давно немытого тела.

В то же время всё новые между бескрылые выбирались из-за завалов, или спускались с небес, как только что сам Тисонга. До этого он не задумывался, как бескрылые взбираются на вершины погодных установок. Как оказалось, некоторые из них носили верёвки с собой. Один из них снял похожую бечеву с пояса и принялся разматывать.

Внезапно всё, что Тисонга считал важным: предполагаемый розыгрыш брата, желание во что бы то ни стало разгадать тайну красного порошка, его неудачи как хватателя и ремесленника сна — все это теперь показалось ему глупым.

Верёвка раскручивалась всё быстрее. Ангел попятился, готовясь в любой момент подняться в воздух. Для этого нужно было лишь расправить крылья и оттолкнуться от земли… Однако прежде, чем он успел что-либо сделать, конец верёвки метнулся к нему и обвился вокруг шеи. Петля мгновенно затянулась, сдавив горло стальными тисками. Сильный рывок заставил ангела рухнуть на колени. Вторая верёвка опутала крылья. Прежде, чем ощутить боль, он услышал, как трещат и ломаются в них тончайшие кости. На мгновение мелькнула мысль: с одни крылом ему не подняться в воздух.