Те не-ангелы, что были сейчас перед ним, отличались от остальных. Бригадир смотрел ему прямо в глаза. Этот взгляд требовал немедленного ответа. Остальные из его компании держались не менее уверенно. Оружие в руках, пусть это и был всего лишь инструмент, выглядело устрашающе. Тисонга ни минуты не сомневался, что они воспользуются им, стоит ему дать повод.

Тысяча вопросов вертелась у него на языке: почему крылатым запрещено появляться в этих местах, и если крылатые в самом деле здесь редкость, то не видели ли эти люди его брата? Внезапно все его подозрения, теории, включая догадки о происхождении красной пыли и возможном «обмане» брата, показались ему несущественными. Расскажи он об истинной цели своего путешествия — и они наверняка подняли бы его на смех…

Один из бескрылых сделал шаг в его сторону, выбрасывая вперёд жезл. Острый конец жезла сверкнул в воздухе и уткнулся Тисонге в грудь. Бескрылый надавил, и ангел почувствовал, как тонкое острие протыкает ткань одежды, впивается в плоть. Ещё одно лёгкое нажатие — и лезвие заскребёт по кости.

Однако второго нажатия не последовало. Бригадир вытянул руку и перехватив инструмент, опустил его. Все это он проделал одним мягким движением. При этом рабочий, все ещё державший свой жезл, не выказал никаких попыток сопротивляться.

— Отвечай!

Как на зло, ангелу ничего не приходило в голову. Он мог бы сказать правду — или соврать. Например, заявив, что сбился с курса случайно. Отвечать хоть что-то само по себе было оправданием. Как будто эти люди имели право задавать ему вопросы!

Прежде чем ответить, Тисонга сделал шаг вперёд.

Оружие рабочего вновь начало подниматься в его сторону, но так и не завершило своего движения — иначе он оказался бы наколотым на острие.

— Кто вы такие? — Тисонга постарался, чтобы его голос звучал как можно внушительнее, — И по какому праву так поступаете?

Получилось не очень уверенно. Поступаете — как? Пожалуй, это звучало как обвинение из уст обиженного ребёнка. Дети всегда жалуются, особенно когда их притесняют старшие. В Башне ремесленников сна старшекурсники иногда поколачивали младших и это считалось нормой. Выживает сильнейший — древнейшая формула и главный постулат ангельской морали.

К его удивлению, бескрылые не покатились со смеху. Тот, кого он назвал Бригадиром, посмотрел на него очень внимательно. Казалось, он раздумывает, что сказать.

— Ответ тебе не понравится, мальчик. Ангел, да? С Высот? Видно, по твоему высокомерному тону.

Неизвестно, что разозлило Тисонгу больше: то, что его назвали мальчиком или отказ бескрылого проявить уважение.

— Я требую…, — начал было он.

— Нет. Ты ничего не вправе требовать. Здесь не Высоты, — Затем Бригадир обратился к одному из своих людей, — Снимите путы.

Только когда с Тисонги сняли все верёвки, он смог наконец пошевелиться. Постепенно в конечности возвращалась чувствительность. Кровь вновь стала циркулировать по венам. Крылья по-прежнему болели, но теперь гораздо меньше. Даже дышать стало легче. И всё же Тисонга подозревал, что просто сорваться и взлететь он не в состоянии. Бежать он не мог, оставалось узнать, что нужно этим бескрылым.

Его обыскали. Пара ловких рук обшарила карманы, но единственное, что там обнаружилось — это бутылочка с образцом красной пыли. Бутулочку передали Бригадиру.

— Интересно.

Внезапно Бригадир отступил в сторону. Расступились и другие.

Тисонга увидел несколько десятков хижин разного размера, ютившихся в щелях между исполинскими механизмами, под ними, над ними. Некоторые домишки использовали выступы, выемки и стены механизмов в своей «архитектуре», давно став частью странного и неоднородного ландшафта. Когда в последний раз здесь появлялся кто-нибудь из ангелов — чиновников, техников, инженеров, представителей любой из городских служб?

Скорее всего, этот мир давно жил своей собственной жизнью. Наверняка, никто не знал, как расценивать его появление в здешних местах. Тисонга ужаснулся, подумав, что случилось бы с бескрылым, если бы его поймали, скажем, внутри Башни ремесленников сна. Какой-нибудь студент затащил бы его на самую вершину, а затем шутки ради сбросил бы вниз.

Позади ангел видел группу полуголых детей. Даже с такого расстояния на их спинах были хорошо заметны вертикальные шрамы: всё, что осталось от крыльев.

Глядя на это, Тисонга задался вопросом: знают ли они, что теряют? Никто из них не ощутит радость полёта. Стоят ли ошибки отцов того, чтобы за них расплачиваться в будущем?

— Идём, — Бригадир махнул рукой, приглашая следовать за ним, однако ангел не спешил двигаться с места.

Он буквально ощущал присутствие бездны. Что, если попытаться сорваться вниз, а затем, будучи подхваченным воздушным потоком, подняться на одном крыле?

Чья-то рука подтолкнула его сзади.

Словно уловив ход мыслей ангела, Бригадир прищурился. На его грубом лице любая мимика выглядела чем-то чужеродным.