Шрифт:
— Вот что, — сказал он, — Меня предупреждали, что именно так и произойдёт.
С этими словами он сунул руку в карман и достал горсть чего-то тёмного.
— Твой брат предупреждал.
Бригадир разжал кулак и в воздухе закружилось облачко красноватой пыли.
ЛЕГКО ЧИТАЕМЫЕ ЗНАКИ
— Что все это значит? Что это за знак? Он значит что-то?
Анабас кивнул.
— И это всё?
— Да.
Они выбрались из тесного переулка и вновь направлялись по Улице Ремесленников. Сур постоянно ускорял шаг — так, он считал, вонь переулка выветриться из одежды быстрее.
— Это тот человек?
— Возможно.
— Кто он?
Анабас пожал плечами.
— Здесь просто адрес.
— Просто адрес? И всё?
— Кто знает, может он что-то видел или слышал. А, может, что-то просто показалось ему подозрительным. В любом случае у нас есть адрес, — Анабас помахал дощечкой у напарника перед лицом, — И идти недалеко. Сюда.
С Улицы Ремесленников они свернули на Улицу Нотариусов, а оттуда, пройдя по краю Весёлой улицы, где располагались питейные заведения, а также игорные дома и даже несколько борделей, спустились в самое начало Нижнего города.
В дневное время по улицам Нижнего города можно было ходить без опаски. Случайный прохожий даже не понял бы, когда он покидал Весёлую улицу и оказывался в Нижнем городе, но Анабас с Суром знали, что граница лежит где-то в районе тёмно-серых однотипных зданий, большинство из которых не имело даже вывески. Если кто-то и сомневался в том, что Завораш — многоликий и многогранный город, ему следовало бы посетить здешние улицы, где вполне респектабельные конторы нотариусов соседствовали с игорными домами и борделями (хотя сами заворашцы порой шутили, что те и другие недалеко ушли друг от друга).
Рядом располагались лавки торговцев, конторы ростовщиков, а также заведения не совсем понятной репутации. Например, в одной из крохотных клетушек, оборудованных лишь высоким столом и стулом без спинки, можно было нанять до десятка охранников, которые будут сопровождать вас в любой уголок города. Или вот ещё: за пару монет можно получить в личное сопровождение пару лилипутов. Скажите, ну кому могут понадобиться лилипуты в качестве свиты? Иногда Сур думал, что стоило бы организовать нечто подобное в качестве подарка напарнику. Возможно, тогда он перестал бы выглядеть и вести себя так, будто ему помочились в утренний кофе…
— Это здесь, — сказал Анабас, указывая на проход между домами. Затем бросил взгляд на табличку у себя в руке, — Идём.
СЕГОДНЯ Я ГРЯЗЕН…
Сегодня я грязен, а завтра сам стану грязью.
Карл Панцрам,
насильник, грабитель, поджигатель, убийца 22 человек.
«Это здесь. Уже близко. Идём.»
Рашка слышал разговор тех двоих ещё до того, как они подошли к его двери. Паучий слух позволял многое, как и паучье зрение, жаль, что с помощью своих искусственно выращенных глаз он не мог видеть сквозь стены.
Рашка переместился вдоль балки, на которой висел, зацепившись своими паучьими конечностями и пуская нитку слюны до самого пола.
Балка была прочной, хоть и исцарапанной острыми когтями, которыми заканчивались шесть его ног. Паучья часть его тела была темной, жилистой, покрытой крохотными жёсткими волосками. Там, где она соединялась с человеческой частью, виднелись оставшиеся после операции рубцы — десяток неровных шрамов, обозначенных пунктиром швов. Кожа здесь постепенно приобретала более светлый оттенок. Наверняка там, где начиналось человеческое тело, она была гораздо светлее, но сейчас эта часть была скрыта под одеждой.
Поджав ноги, Рашка подтянулся на балке, затем нескольким быстрыми движениями переместился на другую. На пол внизу посыпались хлопья побелки и комки пыли.
Не забыть убрать, подумал он, иначе кому-то из посетителей могла прийти мысль поднять голову и посмотреть, что же там наверху. Хотя посетителей у него в последнее время становилось все меньше. Эти двое, что топтались за дверью, были первыми за три дня.
«Несколько лет назад здесь жила женщина, которая убила двух соседских детей».
«Что? Здесь, на этой улице?»
«Прямо в этом доме. Говорят, её надоумил некий куратор. Женщина принесла ему собранную кровь детей, после чего он уплыл на одном из кораблей».
«Кровь? Это же байка, которую рассказывают в кабаках».
В дверь постучали.
Рашка оседлал балку, затем несколькими стремительными движениями достиг одного из темных углов у края крыши. Здесь он ткал паутину, вплетая один сложнейший узор в другой. Обычно в его сети редко попадался кто-то крупнее насекомых и пары живших под крышей голубей, поэтому он сам приносил добычу, клал её на одну из балок, а затем слой за слоем обматывал тончайшей будто самая лёгкая в мире ткань, паутиной.