Спитамен проснулся и сел, лихорадочно озираясь. Лишь спустя мгновение он понял, где находится.

Старый квартал. Белый тлен.

Вместе с этим вернулись воспоминания о пережитом сегодня: утопленник в канале, таинственная сфера, модификант, бегство… Спитамен поморщился от боли, расправляя одеяло.

Наступила ночь, а вместе с ней пришёл и холод. Оказалось, он провёл в этом заброшенном месте несколько часов.

Его по-прежнему знобило. Всё его тело покрылось лихорадочным потом, в горле стоял комок. Неожиданно некая сила сложила его пополам, и его вырвало. Жёлтая с черным слизь хлынула на покрытый каменной крошкой и остатками древнего пожарища пол. Хорошо, одеяло удалось спасти.

Укутавшись в него, Спитамен выбрался наружу.

До полуночи оставалось совсем недолго, луна была высоко. Её бледный свет делал окружающее ещё более мрачным. В лунном свете всё выглядело враждебным, безжизненным… Даже его тень, необычно втянутая и тёмная, казалась чужеродной.

Жажда кека пульсировала тягучей болью. Двигаться было тяжело, дышалось с трудом. Мысли путались. И все же Спитамен вспомнил ту часть сна, в которой ему явился красный шнур.

Это действительно был шнур от колокольчика для вызова прислуги. А это значило, что место, где похитили и связали Талала, наверняка было богатым домом.

Но что это давало именно ему?

Знание того, что одни богачи пытали и убили другого. В Завораше это точно не стало бы сенсацией.

Возможно, убийцы, кем бы они не были, хотели добраться до сферы, и при этом не знали, что она у Талала в потайном кошеле. Поэтому они пытали его, истязали. А затем, каким-то образом несчастному удалось бежать.

Скорее всего, подумал Спитамен, он воспользовался возможностью и выпрыгнул в окно. Внизу был канал, поэтому Талал не разбился сразу. Впрочем, повезло ему ненамного больше — его руки по-прежнему оставались связанными.

Грести он не смог, и поэтому почти сразу пошёл ко дну. А его мучители… Видимо, решили не вытаскивать жертву из воды. И вправду, зачем? Сам утонет…

По-прежнему обёрнутый одеялом, Спитамен выбрался из дома и сделал несколько шагов по улице. В этой части города и днём и ночью царила тишина, будто все здесь дало обет безмолвия… Или выдерживало долгую, слишком долгую минуту молчания по погибшим. Интересно, сколько человек из здесь живущих и в самом деле заразились белым тленом? А сколько погибло просто так? Просто потому, что кто-то пустил по этим улицам огненную смерть?

Не просто «кто-то». Приказ отдавал отец.

Было странным спустя столько лет думать об этом человеке как о собственном отце. К тому же ещё этот сон…

Спитамен уже давно не вспоминал о доме. Возможно, то, что он сегодня едва не умер — несколько раз! — сыграло с ним злую шутку… Нет, не это. Возможно, это была просто жажда белой смолы.

Сон помог ему восстановить силы, однако жгучий зуд поселившиеся у него внутри, никуда не делся. Спитамену казалось, что стоит ему закрыть глаза, и он раствориться в этой жажде без остатка.

Кек он впервые попробовал много лет назад. Тогда ещё он мог позволить себе лучшую смолу.

Поначалу наркотик доставал ему слуга, но после того, как об их делах стало известно отцу, слугу отдали красной страже — тем самым стражникам в алых мундирах, по воле которых Спитамен недавно оказался в канале. Наверняка дознанием занимался кто-то вроде того типа в чёрном.

Спитамен сделал ещё несколько шагов по безлюдной улице. Камень под ногами был теплым, словно все ещё хранил следы пожарища. Стены домов там, где по ним текло жидкое пламя, стали гладкими как стекло. Некоторые целую вечность «стекали» вниз подобно застывшему желе. Ничего кроме этих стен не сохранилось. То, что не пожрал белый тлен, уничтожил огонь.

Дома, пустые дома.

Впереди, сзади. По бокам. Везде. Слепое пятно на окраине города. Интересно, сколько всего таких пятен на больном и израненном теле Завораша?

Двигаясь по безлюдной улице, Спитамен подмечал новые детали. Кто-то явно бывал здесь после катастрофы, и не раз. Дома были пусты — но непривычно пусты. Ни мусора от пожарища, ни остатков мебели и прочего. Всё здесь напоминало игрушечные домики на игрушечной улице. В свете луны были хорошо различимы лестницы, приклеившиеся к бокам двухэтажных зданий.

Спитамен поднялся по одной из них на второй этаж, а оттуда — на крышу.

Крыша была абсолютно плоской. В её центре располагалось отверстие, через которое дым из очага выходил наружу. Если заглянуть вниз, можно было видеть под собой все два этажа.

С крыши открывался ещё более унылый и мрачный вид. Вдали виднелись огни города, ярко светился порт и наиболее оживлённые улицы в центре. Здесь на десятки и даже сотни саженей все оставалось мёртвым, безжизненным, и Спитамен подумал о поверхности Луны. Что-что, а он знал, что представляет собой спутник. Ведь будучи сыном номарха, он получил превосходное образование… Хоть и не узнал всего, чему его могли научить. Именно этим он и удивлял завсегдатаев заведения, где продавали белую смолу вкупе с местом на грязном полу, где можно было её употребить.