Только сейчас Ноктавидант понял, что неким образом и сам был виновен в смерти оракула. Ведь если бы беспечность принципала не сбила его с толку, не убаюкала подозрительность — кто знает, может на камнях мостовой оказался бы злосчастный куратор?

Что в итоге?

Завладев кровью оракула, куратор получил все его знания, включая те, которых безуспешно добивались многие годы клирики (и один за другим проиграли эту битву).

А что же предсказания?

Уже известные Ноктавиданту, и те, которыми оракул не пожелал поделиться?

Клирик не сомневался, таких было большинство, и каждое из них — чистое, истинное знание, хранящееся глубоко в разуме оракула. Опять же — в отличие от тех скудных крох, которыми он делился с Ноктавидантом и его предшественниками, ведь никто не мог сказать, правду говорил прорицатель или нет. Клирик допускал, что многие (а может, и все) предсказания, «уходившие» вверх в виде сообщений в зашифрованных капсулах могли оказаться обычной выдумкой. В любом случае их стоило проверять… И вот теперь у противника появилось простое и надёжное средство. Подумав об этом, Ноктавидант не удержался от иронии: действительно, кто бы мог предположить, что для того, чтобы добраться до знаний оракула, придётся залезть тому в голову… Буквально.

Завладев кровью оракула, куратор получил все его знания. Теперь он и сам в какой-то мере сделался предсказателем. Знать будущее наперёд, пусть это будущее и увидено кем-то — разве это не способность предвидеть?

От этих мыслей кружилась голова. Вдобавок к увиденному в комнате над залом оракула и безуспешной погоне по коридорам дворца Ноктавидант испытал давно забытое чувство: собственного бессилия. Изменить что-то можно было лишь найдя и уничтожив куратора, однако что-то подсказывало клирику, что тот давно скрылся. Бежал, как тот бродяга минуту назад. Может быть, даже вышел сквозь те же самые ворота…

И все же, решил клирик, нелишним будет проверить покои принципала. Оставался ещё шанс, что в них обнаружиться нечто, что прольёт свет на решение церковного иерарха пригласить во дворец чужеземного шпиона… Неужели враг проник так высоко? Или и здесь не обошлось без принуждения, фантомов и наваждений?

Внезапно над головой Ноктавиданта прогремел взрыв.

Клирика швырнуло на камни двора. Сверху посыпался мусор: каменная крошка, бумага, щепки, некогда бывшие частью деревянного окна. Ударная волна была настолько сильной, что перевернула стоявшую неподалёку подводу с камнем…

Все вокруг заволокло дымом. Раздались крики. Кричали от страха и боли.

Лёжа на земле, Ноктавидант с трудом различал окружающее. Рядом двигались какие-то тени, а затем чьи-то сильные руки подхватили его и понесли. Он ощущал, как по лицу струится кровь, рот наполнился солёным и вязким — падая, он прикусил язык.

Но не это было самым страшным. Когда дым немного рассеялся, он увидел, что осталось от дворца.

Весь третий этаж был уничтожен. Взрыв, затронул почти всё крыло. Из пустых оконных проёмов вырывались языки пламени, из некоторых наружу продолжал сыпаться мусор, горящие обрывки бумаги и свитков, лоскуты штор. В воздухе разносился запах готовящегося на огне жаркого. Лишь спустя несколько ударов сердца Ноктавидант понял, что так пахнет сгоревшая плоть…

Дворец принципала остался далеко позади, но его расположение все ещё угадывалось по столбу черного дыма, поднимающемуся в небо. Что там произошло на самом деле, Спитамен не знал, да и не желал знать. Он лишь надеялся, что появление его персоны во дворце не свяжут со всем происходящим, иначе стража будет разыскивать его до последнего…

Оказаться вне стен было приятно и неприятно одновременно. Во-первых, он вновь был свободен. С другой стороны… Даже то скромное имущество, которое у него имелось, он потерял. Это касалось и кека, последние крохи которого смыло в канале.

О, Всевоплощённый, как же ему плохо!

Жажда накатывала постепенно, горячими волнами. В горле пересохло. Голова болела. Мышцы сводило судорогой. Пожалуй, сейчас он не отказался бы даже от купания в канале. Но гораздо нужнее ему было хоть крошка, хоть немного… белой смолы.

Но — нет.

Без денег смолы не раздобыть, а единственный торговец, который мог предложить хоть что-то за странный светящийся шар, оказался сумасшедшим модификантом.

Голова у Спитамена шла кругом, однако он все же попытался мыслить трезво. Интересно, что могло подтолкнуть галантерейщика напасть на него?

Теперь это было неважно. Учитывая, что с того момента его пытались убить ещё дважды — пара стражей, стрелявших ему в спину, и сумасшедший клирик во дворце принципала. Последний выглядел как одержимый.

И все же это никак не объясняло, что за предмет попал ему в руки.

К счастью, сфера всё ещё была при нем, и теперь уже Спитамен не собирался отдавать её так просто, решив для начала выяснить, что именно это за вещь.

Однако прежде стоило найти хотя бы немного кека. Жажда белой смолы не только лишала его сил, но полностью отнимала способность связно мыслить. Уже некоторое время он не просто шёл по улицам, а брёл, все чаще останавливаясь, чтобы прильнуть к какой-нибудь стене и пару минут стоять, переводя дух.