Наблюдая их беспокойство, Север начал слышать голоса. Они шептали, плакали и выли, хотя пересмешников поблизости не было. Охотник попытался найти этому объяснение и понял, что это ветер скользит по скалам, выводя жуткие ноты. Он поделился замечанием с такими же настороженными спутниками. Они сразу успокоились и угрюмо нахохлились, словно устыдившись своего страха. А Заид одарил Севра взглядом полным презрения, мол, как будто мы без тебя не поняли.

Выйдя на небольшую площадку с обрывом с одной стороны и высокой нависающей стеной — с другой, компания решила устроить привал. По ощущениям ветер здесь дул чуть слабее. Но при этом палатка почему-то рвалась из рук, точно черти дергали ее за все концы сразу.

— И нам приходится идти с кретином который не может даже палатку поставить! — кричал Заид на Севра.

— Я тоже не знаю, зачем ты поперся!

— Хватит дергать!

— Так держи крепче, ерпыль криворукий! Эй… Ты чего?

Заид ни с того ни с сего бросил свой край тента, схватил арбалет, зарядил болт и приготовился стрелять. К счастью, не в Севра, вставшего на четвереньки, чтобы удержать палатку. Охотник вертелся на месте, словно не понимая, куда целиться. В ветре носилось слышимое только ему хихиканье, которое имело больше общего с клекотом поперхнувшейся чайки, чем с человеческим смехом.

Единороги забрыкались, дергая поводья из рук. Ивар и Каленый пытались привязать их к торчащему из земли каменному «клыку». Один конь все-таки вырвался и унесся в снежную мглу. Другой разбушевавшийся жеребец боднул Ивара, попав шишкой спиленного рога ему в грудь. Мельник отшатнулся, запнулся о камни под снегом и повалился назад.

Заид услышал возню позади себя и обернулся. Черная смазанная тень промелькнула перед ним, будто напугавшись арбалета. С замиранием сердца охотник догадался, что это бес* и еще крепче вцепился в арбалет. Сбоку выскочил еще один и обхватил охотника мощными лапами.

Север, не колеблясь, бросил палатку и кинулся к Ивару. Мельник уже вставал, когда увидел, что на него несется огромная темная фигура, и схватил здоровый булыжник. Тварь остановилась, расставила лапы с длинными загребущими пальцами, воинственно проскрипела и снова двинулась к нему. Обледенелая смесь снега и камней под ногами Ивара вдруг обвалилась. Он, выронил камень, упал, съехал с обрыва и повис на краю, цепляясь за рыхлую ледяную кромку. Тварь только этого и ждала; прыгнула к нему с хищным верещанием и схватила его за руку.

Заид услышал сквозь пургу голос вдалеке, но не обратил внимания. Ему бы со своим врагом разобраться. Бес держал его в своих медвежьих объятиях и пытался отобрать арбалет. Охотник, что есть сил, держался за оружие, цепляясь ловкими пальцами за любой изгиб. Или крючок. Самострел вздрогнул, пустив болт в неизвестном направлении. Из-за стены летящего снега прилетел короткий вскрик и за ним сразу второй, приглушенный, растаявший в воющем ветре.

Почувствовав, что хватка нечистого ослабла, Заид вырвался и ударил наотмашь арбалетом. Сам, не удержав равновесие, упал на спину. Бес медленно поднялся и навис над охотником. Тут-то рядом с ним из-под снега и выскочило что-то огромное, раскинуло хлопающие кожистые крылья, объяло ими беса и унесло в снежную бурю.

На всякую тварь всегда найдется тварь пострашнее, подумал Заид, переводя дух. Он уже решил, что все самое страшное закончилось. Но когда кровь перестала биться в ушах, он услышал неподалеку хриплые стоны. Испугавшись, он похватал вещи, отвязал коней, оседлал одного и поскакал прочь, домой.

*Бес — за всю жизнь в Нави, люди так и не смогли понять что это за существа и как с ними бороться. Лишь поняли, что бес захватывает разум человека, путает его и настраивает против своих же. Понимание этого еще никому не помогло сохранить самообладание. Каждая встреча с бесами заканчивалась человеческими жертвами.

Высоко, под самым куполом неба кружила белая крылатая точка. Блестящая под глубокой синевой, она неспешно выводила спирали и завитки, как ребенок, который первый раз рисует буквы.

Север долго смотрел на эту точку, стараясь найти в ее затейливом танце какой-нибудь знак, зацепиться за мысль. Он не мог очнуться от бессознательного созерцания, не понимал даже где он находится и не спит ли прямо сейчас.

Пространство было перевернуто: наверху синяя бездна, а внизу слепящая белизна и припекающее солнце. В этой абсолютной, выточенной скалами тишине он остался один на один с далекой… Птицей? Точно. Это птица.

Или что более вероятно — пересмешник, которому почему-то не было дела до лежащего прямо под ним человека.

Потому что это серафим.

Пересмешники размером с дом в народе прозванные серафимами не искали наживы внизу. Их можно было увидеть только в день жертвоприношения. Север помнил как один такой накрыл своей тенью целый район, схватил девушку, покорно ожидающую своего часа на вершине башни, и под испуганный вздох толпы унес ее с собой.

Не за этим ли паскуда пернатая сейчас кружит? Напоминает ему, для чего он здесь.