— Выкинули. Они же все растрепались.

— Мне что в валенках ехать?

— Погоди ты. Что за срочность-то?

— Он же вчера его взглядом так и буравил! — охотник заметался из угла в угол. — Он все знает! Сдаст! Как пить дать, он его сдаст! Я должен был сразу понять! Предупредить! Вот же баран!

— Стой, — Марийка остановила его за руку. — Ты хочешь сказать, он правда оборотень?!

— В смысле правда...? — Север снова мощно ахнул. Еще один такой вздох, и он потеряет сознание. — Ты опоила меня! Чтобы я не проснулся, когда они уезжали. Как ты могла?! Я думал, мы друзья!

— Прости.

— Хоть бы так и сказали, мол, Севка, твои все и так в городе, отдай нам оборотня.

— А ты бы отдал?

— Нет. Я его домой вел.

— Ты поймал оборотня, чтобы отвести домой?

— Да.

— Я думала, ты собирался отомстить за отца.

— Я собирался перевезти своих в город А про отца..., — Север закусил губу, словно стыдясь следующих слов. — Сомневаюсь, что это он сделал. Когда папы не стало, Влад еще под стол пешком ходил. Как бы он кого-нибудь убил? Забил насмерть погремушкой?

— Но кто же тогда?

— Да не знаю я...

Север сел на лавку у стола, уронив голову в ладони.

— Может, все обойдется? — попыталась утешить Марийка. — Может, в нем не признают оборотня и папа привезет его обратно.

— Нет. Я не могу просто так сидеть и ждать, — он решительно поднялся. — Пешком пойду. Своих-то хотя бы надо повидать.

— Нет, — твердо сказала Марийка.

— Что "нет"? Они от меня отреклись что ли? — усмехнулся Север.

Девушка поджала губы и вцепилась руками в столешницу буфета, в который уперлась спиной.

— Марийка, — всерьез насторожился Север. — Что происходит?

— Вот теперь, можешь сердиться, — ее голос поскользнулся на подступающих слезах.

И это не были стратегические слезы из разряда "если заплакать — не наругают". Она всю ночь подбирала в голове слова помягче, но для того, что она собиралась сообщить не существовало правильной, безболезненной фразы. Лучше бы она повезла оборотня в город, а отец сам объяснялся с Севром.

— Да говори уже, не томи.

— Тетя Весса...., — сказала она и снова закусила губу, чтобы успокоиться и сделать вдох для продолжения. — Месяц назад она....

Марийка, недоговорив, расплакалась и отвернулась к буфету. Сама по себе смерть Вессы не так уж сильно ее потрясла, они не были близки. Но разговор об этом с Севром стал неожиданной и тяжелой задачей. Сердце разрывалось от жалости к нему и вины, хотя она была не причем. Молчание за спиной лишь усиливало страх, перед тем, что будет дальше.

Север стоял посреди светлой горницы как мешком пришибленный и изо всех сил надеялся с секунды на секунду проснуться в лесной лачуге кентавра. Но, к сожалению, он не спал.

***

Когда Марийка успокоилась, он попросил ее показать мамину могилу. Просьба почему-то шокировала девушку, но она взяла себя в руки и стала молча собираться.

Они шли знакомой Севру дорогой, по его родной улице. Он уже начал думать, что могила в лесу, за рекой. Но до реки они не дошли, остановившись у его дома.

— А где...

Марийка указала виноватым взглядом на обугленную избу.

— Это и есть...? — Север недоверчиво покосился на развалины родного дома, а потом на подругу. — То есть, она что, прямо в пожаре и...?

— Нет! Что ты! — поспешно возразила Марийка. — Ее не стало раньше. Но когда и от чего, мы так толком и не поняли. Гаря никого не подпускала. И ничего не говорила. А потом — вот….

Север недоуменно нахмурился.

— Но зачем она дом-то...?

Марийка беспомощно пожала плечами.

— Наверное, не хотела просить помощи с похоронами.

Север подошел к дому словно в первый раз видел его таким. Он только сейчас обратил внимание, что от спальни родителей — правой части дома — ничего не осталось. Наверное, оттуда пожар и начался. Север представил, как огонь добирается до лежащей на кровати мамы.

Отогнав жуткие фантазии, он положил руку на подоконник. Ощущение было странное, чуждое, словно это вовсе не его дом, и никогда не был. Его дом был большим, таким, что только встав на завалинку можно было достать до окна. А тут даже голову не нужно задирать. Но уже никто не улыбнется ему из-за васильковых шторок, не протянет пирожок в форточку. Черные провалы окон смотрели с мертвенным презрением, словно осуждали за долгое отсутствие.

Чернота внутри дома дернулась. Север мгновенно отпрянул. Марийка рефлекторно наставила арбалет и приготовила зажигалку.