Девушки — хотя какая она ему девушка, — тетеньки он в комнате не нашел. Зато вместе со сквозняком с открытого балкона доносилась нежная трель окарины.

Гарья стояла на краю просторного полукруглого балкона лицом к озеру и выводила печальную мелодию. Ветер трепал ее непослушные каштановые волосы. Обманчиво рыжее, но уже холодное солнце обвело девушку золотым контуром и прочертила фиолетовую тень до порога комнаты. Зрелище могло бы заставить трепетать душу любого мужчины. А музыка, подхватываемая ветром, щемила сердце, вызывая воспоминания о родном доме и беззаботном невозвратимом детстве.

Аресий же трепетал только от чувства превосходства, гордясь своей скрытностью и возможностью подглядывать за весьма сентиментальным и личным занятием. Саму музыку он считал бесполезной дамской забавой. Его когда-то пытались научить игре на гитаре, но гитара попалась плохоиграющая, да еще и случайно сломалась о дверной косяк, три раза.

Мелодия резко прекратилась, и Гарья обернулась, как оглядывается бабуин, заметивший чужака на своей территории.

— Играй, — разрешил Аресий тоном, каким разрешают вылизывать ботинки.

— Сгинь, — с той же доброжелательностью ответила Гарья и, вспомнив, с кем говорит, добавила чуть-чуть вежливости. — … Те.

— Если не будешь играть, то собирайся. На арене скоро бой. Ты же не в этом пойдешь?

— Я и не пойду.

— А тебя никто не спрашивал.

— Вот и отлично, значит можно не идти.

— Что?!

— Не спрашивают — не лезь. Тебе не мешало бы освоить это правило. Может быть, люди к тебе потянутся.

Аресий остался глух к ее мудрым наставлениям.

— Ты не можешь пропускать такие события!

— Твой отец лично разрешил мне не ходить.

— Ты не за моего отца выходишь, а за меня. Так что если не хочешь, чтобы твоя жизнь здесь превратилась в ад, чти наши традиции!

Когда Гарья только приехала в город, до того как "сдаться" в жены она побывала на арене в качестве рядового зрителя. На поле Аресий бился с троллем. Ну как бился — долго и театрально изводил его на радость зрителей. Тролль должен был отвоевать свою свободу. Но в то время, как на Аресие были доспехи, а в руках — меч, троллю не дали даже палки, а сам он был грязный, худой и вялый. Бедолага походил больше на еле живое тесто, чем на тролля. Чего нельзя было сказать о зрителях. Гарью приводил в недоумение хищный восторг толпы, для которой избиение чудовища было увлекательнейшим зрелищем. Она то глупая представляла городских раздражающе воспитанными утонченными ханжами. Напрасные переживания, на самом деле все еще хуже.

— Это жестокий и нелепый цирк, а не традиция.

— Знаешь, что бывает за подобные оскорбления?

— Что? — ее равнодушным голосом можно было бы укладывать асфальт, если бы в Змееграде он был.

— Казнь! — он пожалел что слово слишком короткое, чтобы вместить в него всю суровость.

Однако лицо Гарьи изумленно вытянулось.

— Есть что-то хуже, чем общаться с прыщавым надутым ерпылем? — заинтригованно спросила она.

— Как ты смеешь?! Ты… ты не смеешь!

— Извиняюсь, — виновато прикрыла глаза девушка. — Кхм, "его светлостью Прыщавым Надутым Ерпылем".

Аресий гневно посопел и ухмыльнулся.

— А знаешь, что? Ты на самом деле боишься меня! Поэтому огрызаешься.

Ему удалось ее удивить. Брови девушки поползли на лоб. В груди больно распирало от рвущегося наружу смеха.

— Да-да, — Аресий двинулся к Гарье. — Я все вижу.

Гарья оторопело попятилась и села на каменные перила.

— На самом деле, — повторил Аресий, воодушевленный ее замешательством и приблизился ровно на столько, насколько позволяли вытянутые и сложенные одна на другую ноги девушки.

Она незаметно двигала их в ту сторону, с какой пытался подойти Аресий.

— Я могу сделать с тобой что хочу, — продолжал он натужно уверенным тоном, словно не замечал ее действий. — Для этого ты здесь. Для меня, ясно?! И ты знаешь, что будет после свадьбы. Поэтому, если хочешь, чтобы приятно было нам обоим, советую вести себя повежливей.

Он расставил свои ноги, чтобы обойти чужие. Его подростковое достоинство в обтягивающих брюках княжеской формы оказалось в опасной близости от женского колена. Но он не замечал этого, так как не мог отвести глаз от Гарькиных, чтобы не проиграть битву взглядов. Аресий приближал свое лицо к лицу девушки, в ожидании, что она отвернется первая.

Скучающе глядя на молодого князя, Гарья приоткрыла губы и....

Рыгнула. Довольно скромно. Но Аресия словно снесло ураганным ветром. Резко отпрянув, он споткнулся о ее ноги и упал на задницу.

— Ты — отвратительная свинья! Кабаниха! Неудивительно, что ты пришла сюда, ко мне. Никто в мире не захочет связываться с такой мерзкой бабой!

Гарья выслушала все это с каменным лицом, а затем встала и сделала шаг к Аресию. Юноша подорвался с пола, бросился в развороте к выходу, оглядываясь на девушку и врезался щекой в дверной косяк.