Мохнатая морда в ельнике поняла, что ее заметили, и вышла из-за деревьев, сбив своей внушительной тушей снег с ближайших елок. Это был минотавр. И не просто бык, а целый мохнатый бизон.

— Не подходи! — предупредил Север.

Получилось хрипло и пискляво. Он бы на месте быка себе не поверил.

Наконец, удалось добыть дротик. Прочистив горло и замахнувшись, он так же сипло добавил:

— У меня оружие!

Тут главное было самому не засмеяться, не то зверь мог бы почуять блеф. А, хотя один черт — бизон либо не понимал либо языка, либо жеста и просто шел на охотника, с легкостью ледокола прокладывая себе путь через сугробы.

Север метнул дротик, вложив в бросок всего себя, всю злость, опыт и отчаяние. «Оружие» упало в шаге от минотавра, заставив его недоуменно остановиться. Охотник нервно сглотнул. Левая рука на то и левая, чтобы все портить. Не было смысла тратить остальные дротики. Север решил спасаться бегством. Правда, убегать, даже по проторенной борозде, точнее ползти как муха в меду было неудобно, от слова "невозможно". Обернувшись, он увидел, что чудовище снова шагает в его сторону, и забарахтался с двойным старанием, пытаясь хотя бы "уплыть".

Бизон не погнался — незачем. Он как большая меховая умница, подобрал дротик и запустил в человека с такой силой, что игла пробила обе куртки и свитер пригвоздив все это к телу. Издав шокированный и возмущенный вскрик боли, Север попытался достать левой рукой до дротика в правой лопатке, но постепенно перестал барахтаться и затих.

Минотавр подошел к обмякшему человеку, взял как куклу подмышку и потопал обратно, откуда пришел.

Север карабкался на гору, не зная усталости и страха. Приятный свежий ветер приносил сверху тихое пение. Знакомый мотив разжигал в душе восторженное нетерпение и придавал легкость. Ему ничего не казалось странным: ни то что он без снаряжения и теплой одежды лезет на самую высокую гору, ни то, что кто-то уже забрался наверх и поет там. Женский голос звучал так чисто и звонко, словно там, наверху совсем нет ветра. Север так же не удивился, когда, выбравшись на вершину, никого там не увидел.

Как и в любом сне, он просто обо всем забыл и с интересом озирался в новом месте.

Над горой висела черная плотная туча, так низко, что хотелось невольно пригнуться. Север подошел к краю плоской вершины и посмотрел вниз. Острые хребты гор отсюда выглядели совсем крохотными, словно трещинки на асфальте. От страха и восторга захватывало дух и кружилась голова. Север не думал, что заберется так высоко. Как он теперь будет спускаться? Зачем он вообще сюда забрался? Все ведь давно ждут его дома. Мама, Гарья, Марийка и Влад сидят на кухне, ждут его и смеются над его вечным стремлением во что-нибудь вляпаться. Если не поспешить, они все разойдутся, и он ничего никому так и не объяснит.

Он сделал шаг назад и кто-то вдруг крепко сжал его плечо и, смеясь, как над невинной дружеской шалостью, стал толкать к краю. Север не мог обернуться, вывернуться или возразить. От удивления и возмущения слова просто застряли в горле. Жестокий шутник хихикал все веселее над его бессильной борьбой и неумолимо напирал сзади. От последнего сильного толчка Север качнулся за край. В испуге он выставил ногу и с резким до боли вдохом сорвался вниз, в долгий полет.

«Я умру. Сейчас. Через секунду», — успел он подумать со странным любопытством и смирением. Горы внизу вдруг треснули и разверзлось пышащее лавой жерло. Север зажмурился от ослепительного огня, ощутив его жар на лице.

Когда он открыл глаза, было темно. Как в гробу.

Он уже не падал, а лежал на спине. Постепенно во мраке проступил теплый свет, обрисовав темный деревянный потолок. Пахло протопленной печкой, смолой и мясным варевом. Вкусное побулькивание слышалось совсем рядом. А еще кто-то тихо пел под нос песню. Ее он слышал во сне. А до этого в детстве.

«Так вот куда попадают люди после смерти» — от радости у Севра защипало глаза. — «Я дома».

Следом за приятными ощущениями разрушительной волной хлынули жар, ломота и боль, безжалостным пинком возвращая с небес на землю. Простреленная рука словно горела заживо. Голова разрывалась точно плотно закрытый кипящий котел.

Север зажмурился и застонал, умоляя о помощи или о смерти.

Пение прекратилось, и на висок легла холодная рука, подарив моментальное облегчение. Замутненным взглядом парень выловил в тусклом свете расплывчатый женский силуэт.

— Мам? — выдавил он, неосознанно цепляясь здоровой рукой за женское запястье.

— У-у. Еще не хватало, — беззлобно фыркнули в ответ.

— Как… Черт… Я что, — огорченно хныкнул охотник, не отпуская чужой руки. — Не умер?

— Понимаю твое разочарование. Я на этом свете уже сто двадцать лет. А надоело мне тут еще в тридцать.