Охотник встал, оперся на колени и тряс головой и моргал, чтобы прогнать "молнии" из глаз.

— Вот это я жахнул…, — просипел он делая глубокие вдохи и медленные выдохи.

Придя в себя, Элексий не спеша отпер ключом дверь и вошел в камеру. При этом каждое прикосновение к чему-либо отдавалось легким разрядом, от чего он дергался и непроизвольно ругался.

Он подобрал пузырек, подошел к лежащему пленнику и, не обращая внимания на слабые попытки сопротивления, взял парня за щеки и влил отвар ему в рот. Почти весь. Часть Влад вдохнул, закашлявшись, а остальное расплескалось ему за шиворот и охотнику на одежду.

— Ну, — цыкнул Элексий, отряхивая с куртки жидкость напоминающую застоявшийся чай. — Как-то так.

Он взялся за дверцу и снова дернулся от микроразряда.

— Не смотри на меНЯ, как русалка на уху. Я из-за тебя теПЕРЬ… теперь....

— Пикачу недоделанный, — мстительно прокашлял Влад.

— НЕ… не знаю, кто это, глАВ-ное, что и тебе досталось.

— Пошел ты!

— Обращайся.

Элексий улыбнулся своему же каламбуру и вышел. Запирая за собой дверь, он уронил ключи и смог поднять их только с третьего разряда..., то есть раза.

— Не скучай, я скОР-ро вернусь, — сказал он Владу, оглянувшись в последний раз.

Тот еле-еле поднял руку и показал средний палец.

Охотник направился к выходу, нервно хихикая и дергаясь от остаточного электро-тика.

Влад попытался встать. Он хотел вызвать рвоту и избавиться от проглоченной отравы, но какая-то его часть вдруг воспротивилась этой идее, представив привычный для него процесс как что-то страшное и недопустимо мучительное. К тому же он потратил остатки сил на последний жест.

Он понимал, что повторялся. В Яви он так никогда не делал, обычно просто убегал. Поэтому толком не научился интересно посылать. Оказалось, что это очень нужный навык в Нави.

— Дерьмо, — досадливо выдохнул он, одним словом описав свое положение, свою неоригинальность и вкус отвара, и бессильно уронил голову на грязное мокрое сено.

В дороге Север не смог сомкнуть глаз. Не столько потому что за спиной лежал полуживой кентавр, сколько из-за более живой компании. Охотник с забавным именем Зюмик оказался отнюдь не забавным человеком, рассказывающим не очень забавные вещи.

Увидев, как Север любуется проплывающим мимо пейзажем, он подметил:

— Красиво.

— Ага.

— Хороша Навь без нечисти. Сразу чувствуется народная свобода и сила.

— Ну… да? — с подозрением согласился Север.

А потом Остапа понесло. Охотник стал с горячностью народного агитатора расписывать в красках, как люди выберутся за пределы долины и заполнят всю Навь. Потом стал жаловаться о том, что ему приходится рисковать жизнью и тратить время, развозя продукты для простолюдинов, хотя это должны делать такие же простолюдины. А талантливые и сильные охотники как он должны командовать отрядами, а то и городом, ведя народ в светлое будущее. В подтверждение своих лидерских способностей он показал татуировку, которая из-за обилия стрел походила на штрихкод, опоясывающий все предплечье. Север подавился бутербродом и выдавил из себя брезгливое "ого". Польщенный реакцией собеседника Зюмик еще несколько часов рассказывал про каждую убитую им тварь. А потом перешел на советы и рецепты, как лучше приготовить кентавра или баюна.

Север отчаянно старался сохранять заинтересованный вид и даже поддакивал, когда мог. Но внутри все больше боялся, что Зюмик заметит его свернувшиеся в трубочку уши, заподозрит в неодобрении и прирежет его. Прямо как своих товарищей, чьи тела, наверное, уже доели пересмешники.

Когда появились пересмешники, им пришлось потеснить кентавра и раненого охотника. Зюмик, всадив с каким-то садистским удовольствием кентавру очередной дротик со снотворным, сел прямо на него. И еще посмеялся над Севром, который настолько боялся кентавра, что втиснулся в противоположный угол у задних копыт. Но по крайней мере заткнулся. Севру и так стоило больших усилий, чтобы не спихнуть его с Йура. А когда Зюмик пригревшись на горячем лошадином боку, привалился к стенке и заснул, Север, практически вися, на перекладине клетки, чтобы не отдавить Йуру ноги, боролся с желанием связать охотника и выпустить кентавра.

Но тот под снотворным и вряд ли радостно пустится в поле. Вариант с убийством, Север даже не разглядывал. По-хорошему Север мог привезти связанного охотника в штаб охотничьей дружины и рассказать о своих подозрениях начальству. Но после его маневра с путешествием в Явь ему вряд ли поверят. И тогда он точно не поможет Йуру. Хорошо если сам не окажется в камере.

Поэтому, едва проехав въездную арку, Север под предлогом срочного дела соскочил с телеги, поблагодарил за подвоз и растворился в толпе. Оставлять кентавра на попечение охотников, конечно, не хотелось, но показываться в общежитии он хотел еще меньше. В конце концов, вряд ли они что-то сделают с кентавром прямо сейчас. Во-первых, он в полном отрубе, а во-вторых, похоже в городе намечалось событие поинтереснее.

На улицах царила непривычная суета. Люди не спешили по своим делам шумным потоком вдоль улиц, а словно муравьи хаотично сновали возле домов занятые, кто чем. Одни мыли окна, другие подновляли ставни и двери, третьи украшали бумажными гирляндами фасад дома, рабочие вешали на столбы красочные знамена с изображением змея, а кто-то даже чинил крышу, хотя дождя в городе не было уже лет двадцать. Север перебрал в памяти все известные Змееградские праздники, но не вспомнил ни одного, к которому бы так тщательно готовились.