— Оставьте у себя. Я все равно вернусь.

— Ладно. Тогда еще вот это возьми.

Она передала ему большой теплый вкусно пахнущий сверток в платке и термос с горячим чаем.

— Спасибо, — улыбнулся он, запихивая узелок и термос в мешок. — Постараюсь обратно привезти. Если не забуду.

— Чтобы не забыть, вот, шапку надень, — сказала она и заботливо напялила ему на голову по самые глаза вязанную черную шапку со стершейся эмблемой на боку. — А то последние мозги застудишь.

В отместку Север шкодливо улыбнулся, взял ее лицо в ладони, напухлив щеки, затем приблизил упирающуюся подругу к себе и смачно чмокнул в лоб, прямо как тетя Ялка поступила с ним в первый день.

— Да что ты..., — с напускным возмущением промямлила раскрасневшаяся девушка, но не смогла сдержать улыбку. — Делаешь.

Север тихо посмеялся, позволив Марийке перехватить свои руки. Сцепив пальцы, они подняли глаза друг на друга. Потом, неохотно отпустив ладони друг друга, обнялись. Марийка уткнулась в меховой воротник, а Север — в ее шерстяную косынку, пропахшую печным теплом.

— Эй! Ты едешь?! — крикнули с улицы.

Пообещав вернуться как можно скорее, Север взял свой мешок, вышел на улицу и сел в повозку. Марийка стояла на дороге и провожала его взглядом, пока телега не скрылась за поворотом. Север тоже долго смотрел на подругу, а потом на удаляющуюся деревню, уже сгорая от нетерпения вернуться.

Влад проснулся от холода. Околел так, что почти не чувствовал ног. Он подумал, что надо бы встать и закрыть окно. А то еще и воняет с улицы каким-то проссанным сеном. Но когда открыл глаза, понял, что лежит на этом самом сене, а вокруг — не его комната, а серые каменные стены.

Пошатываясь от слабости и головокружения, Влад медленно поднялся с пола. Научившись стоять, он стер со щеки налипшую солому и прочистил пересохшее горло. Затем отряхнул штаны, хотя в этом не было смысла — одежда уже пропиталась местным духом и тем, чем воняло сено.

В том что он замерз, не было ничего удивительного — на нем не оказалось обуви и куртки. В одних штанах и футболке он стоял босиком на холодном каменном полу и рассматривал свою новую обитель — клетку, слишком просторную для человека, но весьма подходящую для огромного копытного животного, или полуживотного. Толстые прутья решетки были покрыты плесенью, ржавчиной и порезами. На загаженных кровью и не только стенах были нацарапаны какие-то закорючки — то ли слова то ли неприличные рисунки.

Владу не понравилась его новая комната. Он бросился к решетчатой дверце и толкнул ее со всей силы. Та лязгнула, но не поддалась.

— Э-эй! — он погрохотал еще, надеясь привлечь охрану. — Люди!

— Сдо-охни! — пробасил из-за стенки низкий нечеловеческий голос.

Там же загрохотали цепи, и пол под ногами ощутимо вздрогнул. Влад вжал голову в плечи и отошел от решетки.

— Дымок просит прекратить этот раздражающий шум, если тебе не трудно, — насмешливо перевел голос из конца коридора.

— Вы охранник? — Влад снова прильнул к прутьям, пытаясь просунуть между ними лицо и заглянуть в коридор.

Послышался блаженный смешок.

— Е-если бы.

— Вы не подскажете где я?

Снова смешок.

— Ты удостоился чести пожить в скотовнике. И умереть тоже. Это чудное заведение. Ужин принесут завтра, или через неделю. Может, никогда. Уборка комнат — личное дело каждого жильца. Или еда, если ты не привередливый.

— Ага. Вот значит как, — прорычал Влад, повиснув на решетке. Вслед за знакомым словом "скотовник" потянулись остальные воспоминания о князе, чешуйке и шестируком упыре. И вдруг вспомнил про Йура. — Извините за вопрос, а… вы кентавр?

— Бе-ери ниже.

—… Поньтавр?

На том конце рассмеялись.

— Нет, дурачина. Я фавн. Хотя всем привычнее козел, баран, скотина или....

— Да-да. Я понял, — разочарованно перебил его Влад. — Но, мне никак не привычнее. Я еще не встречал фавнов.

— Не МЕ-е… кхм, — фавн осекся на вырвавшемся блеянии и поправился. — Извини. Не местный что ли?

— Ни грамма. Я не должен быть здесь. Я человек.

— Ага. А вот фавнам тут нормально.

— Извините. Я не про то.

— А что ты такого умудрился натворить, чтобы оказаться в скотовнике? Ты первый человек, которого сюда посадили.

Влад не спешил отвечать. Даже в качестве объяснения он не собирался произносить слова "я" и "оборотень" в одном предложении. Но сосед оказался проницательным.

— Наверное, ты все-таки не совсе-е-ем человек? — лукаво проблеял фавн.

— Я человек! — отрезал Влад. — Просто у здешнего князя нелады с башкой.

— Это так. Но для людей у них отдельная тюрьма.

Влад отошел от решетки и сердито заходил по камере туда-сюда, разминая руки и плечи простыми упражнениями, чтобы хоть как-то согреться. Но сено было таким противным и мокрым, что он сделал только две ходки и остановился у дальней стены.