Не переставая хищно облизываться, Хафён жадно наблюдал, как наполняется сосуд. Его мертвенно ледяные пальцы крепко держали запястье парня.

Набрав половину, он не поставил пробирку в штатив для дальнейшего анализа, а сразу вылил себе в рот. Пока упырь задумчиво причмокивал и телепал языком, Влад зажимал ладонью порез.

— Хорофая новофь — он оборотень, — сказал Хафен с улыбкой и сунул истекающему кровью Владу тряпку, чтобы зажать порез и кружку с живой водой. — Плохая — его фдерживает парафит.

— Парафин? — переспросил Лютомир. — Говори ты яснее!

— Я разве сказал "парафин"?! Я сказал "парафит!!! Ну вируф. Зараза! — то ли подобрал четкое слово, то ли ругнулся ученый. — Офень редкий и ифмененный. Такой, вообфе-то, офень флофно дофтать. Не иф него, — он кивнул на Влада. — А вообфе.

— Меня все-таки интересует "из него", — сказал князь.

— Нужно его убить. Ну. Не мальфифку, а парафита. Он и так флабый. Как он вообфе что-то фдерживает, не понимаю. Ефли подождать мефяфёк-другой, он сам...

— У нас нет мефячка!

— Тогда мне нужен день или два, чтобы, фтобы хотя бы найти рефепт.

Влад пошатнулся и ухватился за край стола. Внутри него все оборвалось. Месяц? Он не готов торчать здесь месяц. Где месяц, там и год. А потом выяснится что он вообще никогда не попадет домой. Все происходило по заветам какого-нибудь триллера, где герой приезжает в мирное место, находит проблемы, получает слабую надежду на спасение и пропадает с концами.

— Ясно, — не шибко охотно согласился Лютомир и взглянул на охранников. — Уведите его. Освободите какую-нибудь комнату на втором этаже.

— Ага, а ефе перину пофтелите и розовых лепефтков рафкидайте, — с насмешкой сказал Хафён.

— В каком смысле?

— Его надо в фкотовник! К ему подобным. Ибо стрефф — фему голова.

— Хм. Правда. Иногда ты говоришь умные вещи, Хафён, — довольно протянул Лютомир. — Отведите его.

Охранник схватил Влада за плечо и потянул к двери. Тот очнулся от шока и попытался вывернуться.

— Стойте! Вы с ума сошли?! Какие еще паразиты?! Какой, к черту скотовник?! Вы не имеете права! Мне надо домой! Я не должен здесь быть!

Охранник крепче схватил его за шкирку. Неожиданно для себя, Влад почти рефлекторно пнул его по голени и вырвался из захвата. Зачем он это сделал, он сам не понимал. Тело действовало само, словно оттеснив сознание от руля на заднее сиденье.

И что дальше? — спрашивал он себя, отступая к дальней стене. — Бегать вокруг столов? От одного человека он бы еще убежал. Но против него четверо. Они даже не особенно всполошились, как будто Влад — глупая курица, изловить которую будет хлопотно, но довольно просто. Охранники уже обходили столы вдоль стен. Хафён караулил у с противоположной стороны на случай, если парень окажется умным и пойдет по столам.

— Зря ты это, — подметил очевидное Лютомир, охраняя дверь. — Подумай, кому ты делаешь хуже?

Влад волком посмотрел на него и показал средний палец. Навь-Навью, а этот жест князь прекрасно распознал. Даже охранники вытянули лица, поражаясь, как можно позволить себе подобную дерзость.

— Ах ты, щенок! — взревел Лютомир. — Будешь сидеть в клетке до конца жизни! Хватайте его уже!

Владу пришла в голову гениальная идея. Точнее не ему, а тому, кто управлял его телом. Князь — ветхий старик, его можно легко отпихнуть, нужно только обойти остальных.

И вот, когда оба охранника уже подобрались к нему, он вскочил на стол и заметался по комнате, прыгая с одного стола на другой и круша все, что было под ногами. Охранники, не уступая беглецу в разрушительности, пытались схватить его за ноги. Хафён с истерикой кинулся подбирать то, что не успело разбиться и расплескаться, и тушить все что загорелось, повторяя словно в безумии: "Что ты делаешь, что ты делаешь?!".

"Что я делаю?! Что я делаю?" — в панике повторял про себя Влад.

Он наступил на стопку книг, подпрыгнул и ухватился за клетку, рассчитывая перемахнуть через стол. Дерзко и ловко, как Джеки Чан.

Нет. Неуклюже, и громко, как Чарли Чаплин.

Он даже качнуться не успел. Клетка оторвалась от крепления и он в обнимку с ней брякнулся спиной на стол. Влад взглянул на бьющуюся в клетке птицу и встретился взглядом с ее вытаращенными девичьими глазами. Вместо человеческих носа и рта у нее был клюв, широко распахнутый в остервенелом испуганном крике.

Влад в ужасе невольно скопировал выражение ее морды-лица, и в этот момент чудную тварь кто-то забрал. В плечо вонзилась игла. Он матюгнулся от боли, отмахнулся от шприца и шустро соскользнул со стола. Никто уже его не ловил. Все стояли и ждали.