Скалль молчаливо наблюдал и думал, удастся ли однажды Торгни затмить его, бессмертного конунга, в глазах Уллы. Возможно ли вообще что-то подобное?

Конечно, он желал Торгни счастья с женщиной, которую тот полюбит, но всё-таки это не Улла. Ему даже было немного жаль друга, ведь ничто не сможет заставить прорицательницу, верящую в предназначение, перестать пылать к конунгу безумной страстью. Даже если сейчас Улла и Торгни так увлечённо танцуют вдвоём и кажутся со стороны очень счастливыми, держась за руки.

Музыканты сдались первыми. Они резко прервали свою игру, а Улла и Торгни практически рухнули на пол. Он помог ей заползти на скамью. Их лица были пурпурными, волосы прилиплил ко лбу. Какое-то время они молча дышали.

– Не зови меня ведьмой, - наконец выдохнула Улла.

Торгни только улыбнулся и стер ладонью пот со своего лица.

– Но ты ведьма, - пожал он плечами.

Улла тяжело вздохнула и промолчала, пытаясь восстановить дыхание.

– Ничего не ответишь? – удивился Торгни. – Неужели я нашёл предел твоей язвительности? Берега твоего высокомерия? И…

– Думаю, ты нашёл в Улле то, что не сумел ни один из нас, - к ним подошёл Скалль. Улла нахмурилась, – её доброе сердце.

– Если найду, то никому не скажу, что оно существует, - Торгни подмигнул девушке, но та в мгновение ока переменилась в лице.

Улла вскочила со скамьи, не отрывая взглядя от Скалля. Ноздри её раздувались от гнева, а страх вызвал улыбку на лице конунга.

– Танцуешь ты так же плохо, как шутишь. И советую больше не обсуждать моё сердце. Оно наполнено богами, в то время как твоё собственное, как и голова, соломой, - она вскинула голову, а потом развернулась и кинулась прочь.

Торгни помрачнел и поднял глаза на возвышающегося над ним Скалля.

– Эй, - он выражал свои эмоции одними глазами.

– Что? – Скалль улыбался уголками своих губ. – Женщины изменчивы…

– Да, - холодно ответил Торгни и, взяв со стола металлический кубок, отправился налить себе ещё выпивки.

Интересно, Торгни тоже уже понял, что Скалль может легко управлять Уллой?

Её настроением, поведением, мыслями. Скалль ощущал, как могущественная сила, которую боги даровали вёльве, покалывает ему пальцы. Это всё принадлежит ему одному.

Осталось понять, как это использовать.

[1] Скальд – поэт и музыкант, часто складывающий и рассказывающий истории о великих людях и событиях.

Улла знала, что всё случится сегодня, чувствовала это. Но Скаллю ничего не сказала. Уже прошло два дня, как Тор умер. Продолжалась подготовка кораблей к путешествию в темноте, которая неизбежно наступит, когда волк проглотит солнце. Скалль с опытными мореходами продумывал, как им пройти сразу к Борре.

Конунг практически не разговаривал с Уллой. И с Торгни он не разговаривал.

Напряжение царило вокруг Скалля. Люди были подавлены последними событиями, которые лились на них, словно проклятья. Тело погибшего Тора всё ещё лежало на горизонте. Люди смиренно ждали конца, становясь печальнее с каждым днём, проведённым в Ставангре.

– Теперь каждую ночь море покрывается тонким льдом. Может нам уже пора выдвигаться в путь, пока море не замёрзло окончательно? – вздохнула Ракель, оказываясь рядом со Скаллем.

Он рубил дрова за длинным домом, обложившись поленьями со всех сторон. По их количеству было ясно, что Скалль занимается этим уже давно. Его тёплая чёрная рубаха прилипла к телу, а пояс практически развязался и упал под ноги. Волосы конунга были взъерошены. Он до сих пор носил косички, которые Ракель крепко заплела ему в Урнесе. Но взгляд Скалля изменился, казался сильно измождённым.

– Может, - буркнул он.

– Кто знает, когда солнце погаснет, - вздохнула воительница. – Может, мы бы успели добраться до Агдира и расположиться там, если люди уже покинули его…

– Мы идём в Борре.

– Зачем тебе Борре?

– Хочу забрать его у Хальвдана, - Скалль поставил большое полено перед собой на пень и, замахнувшись, опустил топор. Полено раскололось на две равные половинки.

– Серьёзно? – удивилась Ракель и встала перед конунгом, стараясь заглянуть в его глаза.

На ней было то самое платье небесного цвета, которое Скалль запомнил особенно хорошо. Не только цвет, но и ткань, которую сминал своими пальцами. Правда сейчас платье практически полностью скрывалось под плотной накидкой, доходившей Ракель до колена. Скалль уставился на торчащий подол, на мгновение погрузившись в воспоминания.