– Не нравится тебе свободное плавание, - скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Нина.

– А я никогда не стонал под гнетом, - пожал плечами Костя.
– Мне не в лом встать утром и на работу поехать, и вкалывать там что есть сил, если платят достойно и обращаются по-человечески.

На ступеньках музея древнерусского искусства сидел бродяга в очень грязной потрепанной одежде; завидев пару, прогуливавшуюся по набережной, он встал и неверной походной направился к ним.

– Помогите, Христа ради, - промямлил он заплетающимся языком, так что за 5 метров пахнуло перегаром, сигаретным дымом и прочей нечистью.

Костя по привычке начал шарить по карманам в поисках мелочи, как вдруг Нина ледяным тоном произнесла:

– Ага, дай ему на опохмел, чтобы помер поскорее.

Костя оторопело уставился на нее:

– Ты чего? Ты же раньше всех жалела...

– А чего их жалеть?
– возмутилась она.
– Кто их довел до этого состояния?
– она вдруг повернулась к забулдыге и строго спросила: - Губернатор, что ли, тебя пить приучил?

– Слушайте, гражданочка, - начал плести бомж, - я со вчерашнего дня не ел...

Нина развернулась и пошла прочь. Костя какое-то время провожал ее взглядом, машинально продолжая искать в карманах мелочь, а потом бросил это дело и побежал догонять ее.

– Что на тебя нашло?
– спросил он, заглядывая в ее недовольное лицо.

– Да то!..
– с пылом начала она, но осеклась и уже спокойнее продолжила: - Что человек с высшим образованием портит себе здоровье, просиживая целые дни за компом, чтобы заработать пять копеек, а это свиное рыло, которое даже ради собственного пропитания не желает пальцем пошевелить, еще смеет у него денег просить! Ты не должен им помогать, они сами выбрали свою судьбу!

– Но ведь ты же сама говорила, - напомнил ей Костя, - что главное - как ты действуешь, как сострадаешь людям, а как они этим распоряжаются - уже на их совести.

– Это я не про пьяниц говорила, - дернула плечом Нина, - а про сирот и стариков. А этот пусть работать идет. Костя только молча усмехнулся в ответ.

Антон постоянно пребывал в приятном возбуждении. Все пока шло по его плану, он даже замечал в Нине некоторые изменения в нужную сторону: она потихоньку привыкала к хорошей жизни, перестала стесняться дорогих ресторанов, шикарных машин и прочих атрибутов богатства и стала намного меньше спорить с ним по вопросам этики и эстетики. При этом характер ее остался таким же мягким и покладистым, как и прежде, она была мила и весела почти все время их общения, охотно смеялась над его шутками, никогда не капризничала и не вредничала, если он просил о чем-то, исключая только сверхурочные. Как-то он попытался третий день подряд задержать ее, чтобы побыть еще немного в ее обществе, и девушка возмутилась:

– Извините, Антон Викторович, но я не могу. Я и так на этой неделе уже пропустила тренировку, и на прошлой тоже... а вы знаете, что одна пропущенная тренировка - это неделя занятий..!

– Что за тренировки?
– поинтересовался он удивленно.
– В первый раз о них слышу...

Нина слегка покраснела.

– Да так, фитнес, - пробормотала она.

Антон исподтишка окинул взглядом ее фигуру, словно раньше никогда ее не видел, и нашел, что она в самом деле довольно спортивна. Он вдруг впервые почувствовал, как что-то шевельнулось у него внутри - до этого его симпатия к Нине была чисто умственной, а теперь ему вдруг осознанно захотелось к ней прикоснуться.

– Это очень хорошо, что вы заботитесь о своем... здоровье, - сдавленно похвалил он, понимая, что пока до их физического контакта еще очень далеко.

Нина покраснела еще сильнее.

– Я отвезу вас в зал, - сказал Антон тоном, не терпящим возражений.

– Мне надо сначала домой, - покачала головой Нина, - за формой.

– Купим новую.

– О нет, пожалуйста, Антон Викторович!
– взмолилась Нина.
– Я не могу это принять!

– Это будет ваша униформа для майского корпоратива, - отмахнулся он и повез ее в специализированный магазин спортивной одежды. Там он купил ей очень мягкие и красивые беговые кроссовки "Nike", потом заставил перемерить целую гору леггинсов и топиков, наслаждаясь вполне законным рассматриванием ее фигуры. У нее был плоский пресс, ямочки на ягодицах, четко выраженный квадрицепс бедра. Икры, пожалуй, чуть полноваты, но не катастрофически, а грудь маловата, но это, как известно, дело поправимое, а впрочем, Нина ему нравилась и так. В конце концов они выбрали один комплект "Fila" - на большее количество девушка категорически не согласилась - и Антон повез ее в фитнес-клуб. Заведение произвело на него такое неприятное впечатление своим фасадом, что он решил проводить девушку до раздевалки, но еще в холле он все понял и потащил ее назад на улицу.

– Вы не будете сюда ходить, - отрезал он.

– Что?!
– возмутилась Нина.
– Вы не можете мне запретить, это моя личная жизнь.

– Я не могу позволить, чтобы моя помощница посещала подобное место. Тут, наверно, и вшей можно подхватить... я отвезу вас в приличный клуб.

Он схватил ее за руку и потащил в машину.

– В который вы сами ходите, да?
– уточнила Нина, слабо упираясь.
– Там, наверно, абонемент половину моей зарплаты стоит, новой.

Антон открыл перед ней дверь пассажирского сиденья. Нина скорчила скорбную мину, но послушно села в машину.

– Абонемент за счет компании, это корпоративная политика, - спокойно ответил Антон, усевшись за руль.

– Что-то я не слышала про такое, - покачала головой Нина.

– Ну конечно, где бы вы про это услышали? Понятно, что мы не можем оплатить их всем операторам колл-центра. Речь только о высшем звене. Если не верите мне, спросите у Вероники.

Антон привез ее в World Class, и Нина, кажется, была слегка придавлена тамошней роскошью, но сопротивляться, как обычно, не стала, а в густом румянце, заливавшем ее лицо после занятия, светилось удовольствие - у Антона в груди даже потеплело от этого и от ее сбивчивых, по-детски искренних слов благодарности. Косте недолго осталось властвовать над нею... Однако пока она твердо держала оборону.