– Что же такого важного для вас в моей первой любви?
– скептически поинтересовалась Нина, но шеф не успел ей ответить: по громкой связи спокойный мужской голос предупредил:

– Уважаемые пассажиры, наш самолет влетает в зону турбулентности. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и пристегните ремни.

Самолет тут же начало трясти, Нина испуганно посмотрела на своего спутника - он снова побелел, как полотно и так вцепился пальцами в подлокотники, что у него побелели костяшки.

– Вы очень сильный человек, - сказала она с уважением и легкой ноткой удивления.
– Очень смелый. Мне кажется, полет на самолете - сущий пустяк, по сравнению с теми вещами, что вы делаете на земле...

– Спасибо, - пробормотал шеф сквозь зубы.
– Возможно, вы правы, но это сильнее меня. Возможно, так мое сознание дает выход страху, назначенному мне природой.

Самолет сильно тряхнуло, и Антон Викторович сжал челюсти, тяжело дыша, еще крепче вцепился в подлокотники и прикрыл глаза. Нина, отчаянно беспокоясь за него и испытывая сильнейшие приступы жалости, немного расслабила свой ремень, привстала и обняла его голову руками. Шеф положил ладонь на ее локоть и, кажется, задышал чуть легче.

– Пожалуйста, сядьте, - неожиданно прозвучал голос проходившей мимо стюардессы, но Нина осталась стоять.

– Вы не понимаете, человеку плохо, - умоляющим тоном сказала она, но стюардесса была непреклонна.

Нине пришлось сесть, она взяла шефа за руку и переплела их пальцы.

– Не бойтесь, - прошептала она, - все хорошо, это скоро закончится.

Немного помолчав, она добавила:

– Знаете, молитва очень успокаивает...

– Лучше расскажите мне про вашу первую любовь, - покачал головой Антон Викторович, и Нине пришлось подчиниться.

– В пятнадцать лет меня отправили в детский лагерь в Анапу, - ответила она нехотя.
– Там я познакомилась с мальчиком... он был вожатым, студент второго курса Курской медакадемии. Я сбегала ночью из спальни и мы с ним целовались на пляже под звездами...

– Только целовались - и все?
– разочарованно спросил шеф.

– Антон Викторович!
– возмущенно воскликнула Нина.
– Да, только целовались - и все!

– Дайте угадаю, - предложил он.
– Он был тощий и в очках.

– Нет, не в очках, - сумрачно буркнула Нина, шеф громко рассмеялся.

– Вам нравятся худые мужчины...
– скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он.

– Мне нравятся умные мужчины, - возразила Нина, - а фигура для меня не принципиальна.

– Ум - и все?
– уточнил Антон Викторович.
– Это единственный критерий?

– Нет, есть еще кое-что важное...
– Нина помялась, не зная, как это правильно выразить.
– Понимаете, это что-то вроде благородства... честность, справедливость, сострадание к ближним... не могу подобрать точное слово...

– Мямля, - подсказал шеф.
– Который не знает, тварь ли он дрожащая, или право имеет. И все время переживает, не стесняет ли он кого-нибудь своим присутствием. Вы не назвали ни смелости, ни решительности, ни силы.

– Вы опять за свое, - недовольно буркнула Нина.

– Я совершенно искренен с вами, - возразил Антон Викторович.
– Я знаю, что выражаюсь слишком резко, но это то, что я думаю.

– Сила в мужчине - это очень здорово, - согласилась Нина, - но сильный человек подминает всех вокруг себя, а это тяжело - постоянно жить у кого-то под каблуком.

– Если он при этом не обижен умом, может быть, это пошло бы всем вокруг только на пользу, - предположил шеф.

– Может быть, - пожала плечами Нина, - но уж так устроен человек - ему всегда хочется воли. За этим мы и приходим в этот мир...

– Зачем?
– удивленно переспросил Антон Викторович.

– За самостоятельностью. Мы хотим сами руководить собой, делать свободный выбор - и бог дает нам такую возможность.

– Довольно условная возможность, если учесть, что, по той же теории, воздаяние неминуемо, - усмехнулся шеф.

– Поэтому он дает нам забвение, - пояснила Нина.
– Вы же не верите в воздаяние. Почему?

– Это софистика!
– вдруг рассердился Антон Викторович.
– Вы знакомите ребенка с горячим чайником, говорите ему: это горячее, нельзя трогать! И даете потрогать - и он получает ожог. Но это вы нагрели чайник!

– Но ведь вы не можете не нагревать чайник, - возразила Нина.

– Да, мы скованы некоторыми законами бытия, - согласился шеф, - но ведь это Он создал эти законы!

– Что мы можем знать о том, по каким законам Он живет?
– спокойно, с легкой грустью в голосе спросила Нина.