Роскошная гостиная Бриатосского дворца сменяется голыми стенами и жёсткими койками — магистр Алдемош не приемлет излишеств. Друг сидит напротив, глаза его горят.

«Не трусь, Врут! Ну какое это преступление? Только подумай, что за книги могут быть у старика в библиотеке, какие тайны в них скрыты!»

«Магистр не просто так прячет их от нас, Ширд, — пытается он сказать твёрдо, но выходит жалобно. — Те тайны могут навредить…»

«Хорошо, — в голосе друга прорезается лёд. — Не ходи со мной. Но тогда завтра я подойду к ней и позову на свидание. Присоединись ко мне — и позовёшь её завтра сам, а я не буду мешать. Ну что?»

«Я пойду», — тихо произносит Эскеврут после паузы, и стены снова раздвигаются, превращая тусклую комнату в просторные светлые покои.

Она сидит на постели, закутавшись в простыню, и испуганно смотрит на двух застывших друг против друга парней.

«Врут, не глупи! — Манширд, совершенно голый, не решается опустить руку, которой держит перед собой защитный магический экран. — Всё по-честному, она выбрала меня! И я, чтоб ты знал, тебе не по зубам. Понимаешь, учить магию по книжкам — это замечательно, но…»

Эскеврут не слушает больше: с диким воплем обрушивает на бывшего друга свой самый мощный удар. Тот уворачивается, кидается к окну и выпрыгивает; Эск бросается за ним. Город сегодня ждёт занятное зрелище…

Но мощёные улицы тают, уступая место живописному пейзажу: одинокий утёс над мятущимся в шторме морем, пылающий пожарами город на заднем плане. Манширд в ужасе смотрит на свои руки, будто те по локоть в крови.

«С меня хватит, — глухо произносит он. — Это невыносимо, Врут. Я решил. Я пойду прямо сейчас. Пойду и убью его, а сам займу его место».

«Он твой родной брат, — отрешённо замечает Эскеврут. — Простишь ли ты потом себе?»

«Чепуха, — перебивает товарищ. — Я не прощу себе, если снова закрою глаза на то, что он творит. Я не прощу себе, если не возьму эту страну под своё руководство. Потому что могу и знаю как. Ты со мной, друг?»

По сторонам снова вырастают стены. Они усеяны полками тёмного дерева, уставлены многочисленными пыльными томами.

«Я смотрел сквозь пальцы! — яростно выкрикивает Эскеврут, тыча Манширда в грудь. — Смотрел, как вы, ваше величество, заливаете кровью свою так называемую Империю! Но кто — чёрт побери, кто — дал вам право вырезать всю мою семью, разорять мой фамильный замок, порабощать мой народ!»

«Ой, Врут, — морщится император. — Какой ещё твой народ? Когда ты последний раз в Бриатосе-то был, лет сто назад? Народу как раз куда лучше будет без тирании твоей так называемой семьи. Да ты с большинством из них даже не был знаком. А замок тебе никогда не принадлежал и даже не нравился».

«Ты хуже своего брата, Ширд, — тихо сообщает Эскеврут, одарив собеседника долгим презрительным взглядом. — Куда хуже. Тот хотя бы был глуп. Ты же умён и вреда приносишь вдесятеро больше».

«Ошибаешься, друг, — миролюбиво качает головой Манширд. — То, что кажется вредом сейчас, даст свои плоды позже. Войны закончатся, социальная несправедливость пойдёт на спад, Империя будет процветать. И не переживай — теперь я ослаблю темпы экспансии. Пора навести порядок на присоединённых территориях, а ещё… Знаешь, я хочу завести семью, — он отворачивается и смотрит в узкое окно, приютившееся между массивными стеллажами. — Надо уже подумать о наследниках, как считаешь?»

Всё меркнет, и пространство заполняется голосом:

— КТО ТЫ?

— Я магистр Эскеврут, трус и неудачник, — бормочет он упавшим голосом. — Я ведь хотел остановить его, но так и не решился действовать, а словами много не исправишь… Не факт, что у меня бы вышло, но следовало хотя бы попытаться, правда? Думаю, дело в том, что я никогда не был уверен в своей правоте… Если бы я просто знал наверняка!

— ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

— Я… хочу знать, — уже уверенней отвечает он. — Всё, что мне нужно — это знания…

И тут раздаётся вопль:

— Нет, Эск! Тебе не нужно, нельзя… Ты не представляешь! Я только что видела… Видела, как Эвин… — Русти, повисшая у него на шее, принимается лопотать что-то так быстро и неразборчиво, что у него голова идёт кругом.

— Боги, искорка, — он слегка отстраняет её и вытирает её мокрые от слёз щёки. — Не надо так тараторить…

Но она только нетерпеливо подпрыгивает и вопит:

— НЕ СМЕЙ ПРОСИТЬ У НЕГО ЭТО! Ты не сможешь, не вынесешь, никто не вынесет…

Он сжимает её, рыдающую, в объятиях, складывая в уме полученные сведения. Вот, значит, что стряслось с пресловутым Эвином. Да, незавидная участь. Вряд ли, конечно, тот сформулировал свою просьбу как надо; Эскеврут-то в подобную ловушку не попался бы, но…

— Не буду просить, — обещает он, глядя по сторонам; вокруг как раз разворачивается новый пейзаж. — Всё, искорка. Всё хорошо. Эй, уймись…

Речной берег, хижина на сваях. Очень романтично, браво.

Чипиреска притихает, прижавшись к нему, безропотно позволяет поднять себя на руки и занести в дом. Старая кровать издаёт душераздирающий скрип, принимая на себя вес их тел.