Девушка немного растерялась. Такой резкий переход с ленивого наполовину игривого настроения к почти приказному холодному тону не мог не ввести в замешательство. Отчего-то данный приказ захотелось нарушить, но в тот же момент Арлен вдруг крепко взял её на плечо, и желание резко пропало. Эстер показалось, будто на миг по венам пустили кипяток. Только боли это ощущение не приносило, наоборот, и хотелось… ещё. Однако шея словно закостенела, а мир перед взглядом подёрнулся бледной дымкой.

— Эстер, делай, что хочешь: дерись, говори, пой, задавай глупые вопросы, только умоляю — не оглядывайся, пока не уйдём с этой улицы, хорошо? — всё тем же почти незнакомым голосом повторил маг, не пуская её руки; сквозь рукав платья она чувствовала холодную, почти ледяную ладонь. — Просто иди вперёд и не привлекай его внимание.

— Чьё внимание? — едва решилась задать вопрос Эстер.

— Я потом объясню. Может быть. А сейчас просто не оглядывайся назад. — Казалось, голос звучит не со стороны, а откуда-то изнутри неё самой.

Что-то скользкое и влажное коснулось спины. Что это? Страх? Стоило это осознать, как вслед за непривычным острым ощущением её словно обожгли мимолётным внимательным взглядом. Она была уверена, что там, за спиной, в паре десятков метров от них на мостовой лежит змея. Почему именно змея? Она не знала, но взгляд принадлежал ей. Хотелось сосредоточиться на этом ощущении, но мимо, словно облака чьих-то навязчивых духов, неслось что-то иное, мешающее и отвлекающее. Оно, то тяжёлое, то лёгкое, временами даже имеющее вкус, но неуловимое на языке, то мешало дышать, то наоборот обдавало энергией такой силы, что слепило глаза. Оно ощущалось кожей, сотни касаний одновременно, скользящих, колющих, обжигающих, цепких и безразличных. Сосредоточиться не давало и нечто внутри неё самой. Что-то, что будто намерено и постоянно сбивало её с цели, как ветер сбивает летящую в мишень стрелу. И это что-то имело свою цель. Оно постоянно уходило от взгляда холоднокровного существа там, за спиной, ускользало прочь, как от света прожектора, таясь по теням от зданий и скользя по стыкам кирпича и брусчатки под ногами, забиваясь в каждую едва заметную щель в камне, дереве, в каждую складку ткани, тень от локона, слепящий луч солнца, отражённый стеклом окна или витрины. В ушах стояли звуки, каких она никогда не слышала. Перед глазами мелькали линии, формы и цвета, каких она не могла видеть. Всё вокруг в один миг стало её частью, но не подчинялось её воле, меняясь и перетекая каждое мгновение в новое и неизведанное.

Прозрачные птицы несли сквозь туман мимо множество лёгких разноцветных нитей, то и дело задевая звенящими крыльями.

Эстер очень скоро запуталась в этом вихре образов, почти не видя перед собой дорогу, потерялась в том, что вдруг стало ей принадлежать. Стены домов меняли цвет и шли волнами и рябью, в ушах стоял оглушительный звон всех тональностей одновременно, и если бы Арлен не уводил её за руку прочь, она бы так и осталась там, стоять посреди улицы в полном недоумении, или же рванула куда-нибудь на волне цепко державшего за рёбра страха — единственного, что она чётко ощущала во внезапно свалившейся на неё лавине незнакомых ощущений.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Эстер не сразу поняла, что мир вернулся на место, и что она сама, снова из плоти и крови, а не эфемерное облако в потоке внезапно смешавшегося мира, идёт вперёд по улице, где на перекрёстке стоял дом Марты. Перед входом стояла крытая коляска с запряжёнными в неё двумя лошадьми. Эстер наконец оглянулась, ощутив такую возможность, но позади была только полупустая улица. В полной растерянности она осмотрелась по сторонам, чисто по инерции следуя за всё ещё идущим рядом Арленом. За ним она зашла в дом, за ним зачем-то поднялась на четвёртый этаж и только там вдруг очнулась окончательно, испугавшись захлопнувшейся от сквозняка двери.

— Что это сейчас было? — на грани истерики наконец спросила она, ища взглядом мага.

— Забудь, — кратко ответил он; повернувшись на голос, Эстер нашла его на лестнице на второй этаж.

— Забыть? Ты серьёзно?! Ты обещал объяснить! — Не желая всё оставлять таким образом, девушка кинулась его догонять, пока он совсем не скрылся наверху.

Зачем — неясно. Оттуда ведь не было выхода, только если через перила вниз. Но отчего-то упускать его не хотелось. Когда она вбежала по железным ступеням вверх, Арлен что-то разыскивал в ящиках стола. У Эстер на миг в который раз пробежались мурашки по коже: девушка пыталась вспомнить, всё ли вчера уложила на места, но потом вспомнила, что в верхнем ящике ничего не трогала, и потому успокоилась.

— Ты будешь отвечать на вопрос? — уже спокойней, но не менее требовательно, снова спросила она.

— Я тебе ничего не обещал. Я сказал, что может быть объясню. Но я не хочу. Поэтому просто забудь, — ответил наконец Арлен, убирая какую-то папку со стола в верхний ящик и отходя к перилам.

— Кто это был? — продолжала настаивать девушка.

— Никто.

— Ты сам сказал не привлекать внимания!

— Я мог просто обознаться! — вдруг сорвался он, но быстро пришёл в себя и уже привычным полутоном добавил: — Я надеюсь, что обознался.

Он словно пытался внушить эту идею и ей, и самому себе. Но Эстер внушению поддаваться не собиралась.

— Кто это мог быть? — продолжила она.

— Эстер, послушай, последняя неделя была очень напряжённой, а для меня так вовсе сущий ад, — отчего-то принялся объяснять Арлен, не глядя на девушку, и почему-то принялся нервно ходить из стороны в сторону вдоль перил. — Всё подряд слишком резко навалилось, я всё время на нервах. Мне могло померещиться всё, что угодно, где угодно и когда угодно, а в таких условиях излишняя осторожность не помешает, хотя бы для личного успокоения, потому как без неё последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

— Ты же знаешь, что не померещилось, — возразила Эстер. — Ты знаешь, что кто-то там был. И он кого-то искал, так?

— Да мало ли людей ищет других людей в толпе? — маг продолжал отбиваться. — Может у него там встреча назначена, в конце концов это довольно… довольно оживлённый перекрёсток и известное в городе место…

— Это был Эман? — решила прямо спросить девушка.

Он резко остановился. По мнению Эстер, даже слишком резко.

— Какой ещё Эман? — вопрос прозвучал отчасти раздражённо.