На том он, не глядя на Эстер, двинулся прежней дорогой. Девушка не сразу бросилась догонять, то и дело оглядываясь назад, на карниз.

— Повод чему? — не могла не задать она вопрос.

— Повод в очередной раз показать, что ему всё ещё есть за что меня ненавидеть. И он в чём-то прав.

Эстер почему-то захотелось его ударить. Ни за что, просто так, просто чтобы выбить из этой вязкой апатии, которая ей откровенно надоела. Но она только тяжело и раздражённо вздохнула, подсознательно понимая, что это не поможет. Оставалось только ждать.

Местность вокруг наконец стала более или менее знакомой. Эстер уже смутно вспоминала дорогу. Сейчас они свернут направо по оживлённой улице, где легко и просто попасть под колёса очередного полуслепого извозчика, там пройдут мимо двух магазинчиков — один с тканями, другой с часами — а там через перекрёсток и налево как раз будет нужное здание. На затоптанной клумбе посреди перекрёстка ходил из стороны в сторону и что-то воодушевлённо вещал небольшой — десятка два, или чуть меньше человек — толпе вокруг него некий субъект в потрёпанном буром плаще и уже знакомом Эстер сером берете. Он ходил из стороны в сторону, то и дело поглядывая на стоящего на углу здания сонного полицейского и время от времени суя в толпу одну из листовок, стопку которых держал в руках. Иногда их брали, но чаще ему приходилось снова поднимать руку и в процессе воодушевлённой, но невнятной из-за шума вокруг речи размахивать листовкой над головой.

— Что это у них тут за шум? — поинтересовалась, пока они шли мимо, Эстер.

— Агитация, скоро выборы, — ответил слегка оживший вновь Арлен.

— На которые ты, конечно же, не пойдёшь, — усмехнулась девушка, пытаясь расшевелить его ещё немного.

— Интересно, как же ты догадалась? — не без иронии ответил вопросом на вопрос он, а затем уже спокойнее добавил: — В конце концов это пока что право, а не обязанность. А правами можно и не пользоваться.

— Но это совсем не значит, что за них не надо бороться! — вмешался в разговор человек в берете.

Перевоплощение произошло так быстро, что Эстер пропустила хоть какую-то его промежуточную форму. Всего миг назад рядом шёл вполне себе живой и охотно идущий на контакт, но явно расстроенный человек, и вот — мгновение — и это снова скучная кукла с тупым растерянным взглядом и ничего не выражающим лицом, которая из массы людей выделяется разве что только странным внешним видом. Эстер даже показалось, что он стал ниже ростом. Но воодушевлённого агитатора внезапно туповатый вид недвусмысленно ускорившей шаг жертвы ничуть не смутил. Он быстро догнал их и преградил путь. Арлен показательно его проигнорировал, попытавшись обойти, но всё оказалось не так-то просто, потому как отставать серый берет даже и не думал. Группа слушателей, что до этого роилась вокруг него, добивая робкие сорняки на клумбе, двинулась следом, но не приближалась. Полицейский как-то напрягся, ожил, зашевелился, взяв направление на эту назревающую потасовку, приближаясь к ним размашистым и медленным зигзагом.

— Так что же, вы со мной не согласны? — продолжил вещать человек в берете. — Ну же, не молчите, или внезапно напала немота?

— Нам надо идти, — отвлечённо глядя куда-то сквозь него, тихо ответил Арлен, снова делая попытку его обойти, но нежданный собеседник оказался проворнее.

— Я мельком услышал ваш разговор…

— Подслушивать неприлично, — кисло перебил его маг.

— А куда вы спешите?

— На работу.

— В такой час? — ухмыльнулся оратор.

Арлен снова свернул в сторону, чтобы обойти агитатора, но снова не вышло.

— Ну не будьте занудой! Вот вижу, что простой работяга…

— Которому вы мешаете дойти до места работы.

— Нет, я лишь пытаюсь открыть вам всем глаза, замыленные прессой и громкими обещаниями, стабильностью и той вязкой механизации, того, во что превратилась наша жизнь. Мы так и остались винтиками и шестерёнками в системе. Взгляните на жизнь трезво: разве мы получили равноправие? Аристократы как вытирали о людей ноги, так и продолжают. Меценатство, благотворительность, фонды… Блеф! Враньё! Сколько можно это терпеть?

— Что? — В этот момент даже Эстер не смогла понять, действительно ли он в очередной раз «не вовремя» отключился от мира, или просто притворялся; но серый берет такое невнимание к себе ничуть не смутило, он вроде даже и не заметил, что говорит скорее с воздухом, чем с ушедшим в себя окончательно Арленом, который даже смотрел куда-то в неопределённую сторону, и продолжил давить массой слов:

— Пока мы не поднимем массы, пока среди нас, как среди магов в своё время, не появится свой Редрейвик Талаад, нас даже не будут слушать! Но нам такой способ не годится, мы же не какие-то там отпетые дикари, мы пытаемся продвинуть народ к власти законно…

— Вы бы полегче со сравнениями, — вдруг вмешалась Эстер, — а то так поставили в один ряд сразу и магов, и дикарей! Хоть бы думали, а вдруг с одним их них говорите?

— А что, говорю?

— Вообще-то, да! — решила продолжить отвечать девушка.

— И где же тогда фамильяр? — ухмыльнулся оратор.

— А вы с ним говорите, — прежде, чем успела что-то сказать Эстер, вернулся Арлен.

Девушка сначала не поняла, о чём он, но на всякий случай приняла как можно более оскорблённый вид. Серый берет слегка замешкался, чем Арлен и решил воспользоваться.