Собственно, так и вышло. Ник отработал выходные, а потом заявил, что Алисе нечего делать у себя дома.

— Лисенок, ты все равно на карантине, — сказал он. — И зачем скучать одной? Оставайся с нами. Нет, если устала, то отдохни, конечно…

Алиса не устала. Она давно — или даже никогда? — не была так счастлива, как сейчас, рядом с Ником и Сэмми. Девочка потихоньку выздоравливала, Ник иногда убегал по делам, но в основном всю работу по дому делал сам.

— Лисенок, я тебя в домработницы не нанимал, — ворчал он, отбирая у нее пылесос или тряпку. — Ты в гостях. Сядь, посиди, само пройдет.

Так что, с одной стороны, Алиса наслаждалась обществом дорогих ей людей, а с другой… была всего лишь гостьей. Ник избегал серьезных разговоров на эту тему, да она и сама не стремилась как-то упрочить свое положение. Наученная горьким опытом, Алиса ни на чем не настаивала и не ждала чудес.

Да, Ник изменился. Он стал нежным и заботливым, с ним можно было часами болтать о самых разных вещах, однако близко к себе он до сих пор ее не подпускал. Проще говоря, дальше поцелуев у них как-то… не заходило.

Возможно, дело было в Сэмми, которая всегда находилась неподалеку. Возможно, в чем-то ином. Алиса боялась спрашивать. Единственное, она замечала, что возбуждает Ника, но как ни старалась соблазнить, ничего не получалось.

— Лисенок, ты смерти моей хочешь? — Он закатывал глаза, когда утром она появлялась на кухне в крошечных трусиках и прозрачной сорочке.

А мог и отчитать, да так, что становилось стыдно:

— Лисенок, выйди. И не заставляй меня делать замок на двери.

Это когда она «случайно» вошла в ванную комнату, когда он мылся под душем.

Впрочем, и особого опыта в соблазнении у Алисы не было. Но оставаться рядом с Ником в одной квартире, не имея возможности удовлетворить свои желания, становилось все сложнее. Молодость брала свое, платонические отношения Алису не устраивали.

— На следующей неделе я возвращаюсь домой, — объявила она перед выходными. — Если не найдешь няню, я посижу с Сэмми, когда будет нужно.

— Сбегаешь? — поинтересовался Ник, как ни в чем не бывало.

Сэм уже спала, они вдвоем ужинали на кухне.

— Если хочешь, назови это так, — повела плечом Алиса.

— Скажи правду, — попросил он.

— Скажи ее сам, — парировала она. — Тебя все устраивает?

— Нет, — признался Ник. — Но пока Сэм болеет, я несколько… ограничен в возможностях.

— Например?

— Например, я не могу оставить ее с кем-то, чтобы пригласить тебя на свидание.

— О боже, Ник! — Алиса разозлилась. — Тебе нужны эти свидания? Мы с тобой живем в одной квартире!

— Мне кажется, тебе они нужны.

— Зачем?!

— Ну как… романтика?

— Издеваешься… — догадалась Алиса.

— Нет же, лисенок! — Он выглядел расстроенным. — А чего ты хочешь?

— Тебя, — отрезала Алиса. — И ты прекрасно об этом знаешь.

Ник помрачнел, и она пожалела о том, что сорвалась. Ясно же, эта тема — табу. У Ника какое-то особенное отношение к близости, как черта, через которую он не может переступить. Или не хочет. Обидно, но просить о чем-то — унизительно.

— Ладно, забудь, — попросила Алиса. — У меня дела скопились, я просто поживу немного у себя. Тебе все равно придется искать няню.

Она решила не демонстрировать обиду, если Ник захочет ее обнять или поцеловать, но он отдалился сам. В тот вечер рано ушел спать, сославшись на трудный день, утром убежал ни свет, ни заря на тренировку, вечером возвращался поздно и уставший. Алиса психовала, но держала себя в руках.

«Ты же знала, что это ненадолго, — убеждала она себя. — И пообещала радоваться даже той малости, что тебе досталась».

Пройти, не поднимая глаз,

Пройти, оставив легкие следы,

Пройти, хотя бы раз

По краешку твоей судьбы.[2]

За переживаниями Алиса не заметила, как заболела. О том, что краснуха заразна, она беспечно забыла, и когда у нее начались головные боли, никак не связала это с инфекцией.

Впрочем, что бы изменилось? Сэмми ничем помочь не могла, Ник был в клубе. Алиса выпила обезболивающее, но ей становилось хуже. Начался озноб, появились тошнота и головокружение. Алиса даже температуру не измеряла, и так понятно, что высокая.

Стало страшно за Сэмми. Больше всего она боялась отключиться и испугать девочку.