— Возможно, я не очень вкусно готовлю, но отравиться не получится, — улыбнулся он, накрывая на стол. — Даже Сэм не отказывается от моей стряпни.

— Ты сам готовишь?

— Представь себе, да. Я давно живу один, так что научился о себе заботиться.

Она вдруг тихо рассмеялась и запрокинула голову.

— Что? — поинтересовался Ник.

— Да ничего, так…

— Скажи, мне любопытно.

— Ох, ну… — Алиса усмехнулась. — Мне показалось, ты живешь не один.

Как ни странно, он сразу понял намек.

— Я живу не один, — кивнул он. — С некоторых пор в моей жизни появилась любимая женщина, и зовут ее Саманта.

Алиса тепло улыбнулась.

— Все, ешь. — Ник поставил перед ней тарелку супа. — Приятного аппетита.

— А ты?

— И я сейчас сяду.

Было в этом что-то невероятно уютное и домашнее — ужинать вместе с Алисой, ухаживать за ней и вести неспешную беседу. Она рассказывала о детском доме и о больнице, он — о проблемах с открытием танцкласса и о занятиях с Сэм, которая — такая умница! — старается и делает успехи.

— Я бы так хотела посмотреть, как вы занимаетесь! — вырвалось у Алисы.

— А я хочу, чтобы ты вернулась к занятиям, — тут же сказал Ник. — Лиса, нельзя бросать что-то на полпути. Черт с ними, с деньгами, приходи так.

Он ожидал услышать очередное категоричное «нет», однако Алиса неопределенно повела плечом и пробормотала:

— Посмотрим…

— И смотреть нечего! Вот Сэм поправится, и возобновим тренировки. Договорились?

— Ник, а тебе нравится учить Сэмми? — спросила вдруг она.

— Ох, нелегкая это работа, — засмеялся он. — Но мне нравится, правда.

— Потому что она твоя дочь? Или потому что ребенок?

— Лиса Алиса, чую, ты к чему-то клонишь. Давай, колись, что задумала.

— Не хочешь взять детскую группу?

— Эй, ты меня вообще слышала? — Ник покачал головой. — Я ж рассказывал, что пока ничего не получается. Эти разрешения… согласования… Если бы можно было просто взять и учить!

— Так я тебе и предлагаю просто взять и учить. — Алиса достала телефон, полистала что-то и показала экран Нику. — Вот, смотри.

— Кто это? — На фотографии он увидел детей, облепивших Алису. — Это твои детдомовские?

— Да! Хочешь их учить?

— Главное, чтобы они хотели. — Ник не разделял ее восторгов, но отказаться сразу было как-то неловко. — И потом, это все же недешевое удовольствие. Нужен специальный класс, с зеркалами и станком. Детям нужна одежда для занятий, а потом и для выступлений.

— Все будет. И зарплату тебе будут платить.

— Хочешь разорить отца?

— Да при чем тут папа! Я же работаю в благотворительном фонде. Фонд помогает этому детскому дому, финансирует разные проекты. Я все узнаю и все устрою, если ты согласен.

— Это было бы прекрасно, — признался Ник. — Мне действительно нравится работать с малышами. И, между прочим, я дипломированный хореограф.

— Отлично!

Такой Алисой хотелось любоваться вечно: глаза блестят, губы то и дело расплываются в улыбке, а на щеках появляются едва заметные ямочки.

— Теперь чаю? — предложил он.

— Ой, нет. Я лопну.

— С пирожными, — соблазнял он. — Вот печь я не умею, так что купил эклеры. Знаю, это читерство…

— Эклеры-ы-ы… — протянула Алиса.

— Ага. Сейчас поставлю чайник.

— Я помогу. — Она подскочила, стала собирать со стола грязную посуду.

— Сиди, лиса Алиса. Сегодня ты гостья. Я сам.

— Спасибо. — Она не настаивала. — Ты вкусно готовишь.

— О, спасибо за комплимент.

Алиса ела эклеры точно так же, как Сэм. Ник даже ущипнул себя за ляжку, чтобы убедиться, что это не сон. Сначала она слизывала сахарную пудру и глазурь, потом надкусывала пирожное и языком выбирала из него крем. Мистика, да и только! И ведь он точно знает, что Алиса никогда не ела эклеры при дочке и никогда не видела, как та их ест.

«Судьба!» — сказала бы Маша.

«Ну и идиот же ты, Коля», — вставил бы Михаил.

И ведь дело совсем не в эклерах.

После сладкого Алиса раззевалась. Оно и понятно, устала за день. Ну как ее можно отпустить? Куда?

— Я постелю тебе на диване, — произнес Ник тоном, не терпящим возражений.

Алиса мигом проснулась.

— Нет, это неудобно. Мне нужно домой. Спасибо за ужин, и…

— Лиса, мы с тобой уже спали в одной кровати. А сейчас я предлагаю тебе диван. Утром съездишь домой, а сегодня, будь добра, не спорь.