– Я выполнил лишь приказание пана Петра из Штеренберка.

– А вы, рыцарь Вилем Новак?

– Я никогда не участвовал и не мог бы участвовать в этом злодеянии. Это же я сказал и им всем, когда случайно оказался по дороге в их компании...

– Он лжет!
– перебил пана Вилема барон.
– Пан Вилем вместе со всеми нами участвовал в уничтожении еретиков.

Микулаш и Ян Жижка обменялись многозначительными взглядами.

Пан Вилем остолбенел от неожиданного обвинения. Штепан рванулся вперед к крыльцу.

– Брат Хвал, - вмешался Вацлав Коранда, - обнаружена ли на оружии задержанных кровь?

Хвал из Маховиц обернулся к пожилому воину;

– Брат Иво, что ты скажешь?

Пожилой воин приблизился к крыльцу и вручил сидящим шесть поясных мечей. Все мечи были тщательно осмотрены. Пять мечей были положены налево, а один меч Ян Жижка поднял над головой:

– Чей этот меч?

– Мой, - ответил пан Новак.

– Кто из братьев желает сказать что-либо в защиту обвиняемых?

Микулаш обвел глазами стоявших вокруг. Все молчали.

– Я могу!
– вышел вперед Штепан.
– Я ручаюсь за этого человека. Он спас мне жизнь, предупредив об опасности, когда рыцари хотели схватить меня.

Глаза пана Вилема при словах Штепана обратились к нему, и в них появилось выражение надежды.

– А, вот кто помог сбежать еретику!
– заметил рыцарь Альфред фон Фруг.- Ох, и повесил бы я тебя вместе с твоей девчонкой, кабы знал, что ты за птица!

– Кто еще может сказать в защиту обвиняемых?

Кто-то, расталкивая толпу, пробирался вперед, и перед крыльцом предстал молодой черноволосый парень, держа за руку плачущую девочку.

– Кто ж, как не мы! От самого Книна бежали, чтобы не отстать. Пан рихтарж, поглядите на нашего пана Вилема! Разве надо иметь четыре глаза, чтобы разобрать, что он за человек? Вы меня спросите, убил ли когда-нибудь в своей жизни пан Вилем человека не в честном бою. Не был пан Вилем с этими живодерами! А это его дочка, она то же самое скажет!
– наивно и горячо закончил свою речь Павел Черноголовый.

У пана Вилема одна за другой покатились крупные слезы.

– Кто ты, любезный, и откуда ты знаешь пана Вилема?

– Я слуга пана Вилема. Мой отец служил у пана Вилема и мне завещал служить. И скажу по чести: пускай все паны были бы хоть на сотую часть таковы, как пан Вилем. Ни один мужик не имел от него обиды.

Штепан подошел к Павлу и крепко пожал ему руку.

– Ба, и кнез Штепан тут! Тогда все благополучно. Не плачьте, барышня, с вашим отцом ничего дурного не приключится. И сколько раз я ему говорил принять чашу!

– Не знаете ли вы кого-либо из присутствующих тут?
– спросил Микулаш у рыцаря.

Тот немного смущенно проговорил:

– Мне кажется, я встречал где-то вас, пан Микулаш.

– Я помню.

– А со мной пан Вилем никогда не встречался?
– спросил Ян Жижка.

В памяти рыцаря отчетливо встала сцена: опушка леса, из чащи выходит исхудалый, оборванный человек с настороженным взглядом затравленного зверя. Человек обречен или на смерть в неравном бою, или на виселицу, Тогда он, Вилем, в знак сочувствия и уважения пожимает отверженному руку. В этот же день вторая встреча с этим человеком - Вилем привозит ему радостную весть о спасении. Ян Жижка, весело улыбаясь, снова пожимает ему руку и благодарит за известие.

Но тут же пан Вилем сказал себе: "Если я напомню Яну Жижке о той встрече, он может решить, что я хочу спасти сейчас свою жизнь. К черту! Я ведь и так ни в чем не виновен".

И пан Вилем, не глядя на Яна Жижку, сказал:

– Нет, не помню.

Ян Жижка скосил глаз на Микулаша и не без лукавства улыбнулся:

– А я хорошо помню, пан Вилем, наш первый разговор и как вы принесли мне, десять лет назад, счастливое известие.

Пан Вилем молча кивнул головой.

– Ну что ж, будем решать, - обратился Микулаш к своим соседям.

Ян Жижка встал и поднял руку. Площадь мгновенно затихла.

– Чего заслуживает тот, кто участвовал в убийстве наших братьев и сестер с детьми?

– Смерть! Смерть! Смерть!..
– оглушающим ревом ответила толпа, стуча оружием.

– Заслуживают ли казни Альфред фон Фруг, Бедржих, Ольдржих, Гайк и Ульрих? Они уличены свидетелями и своим оружием, да и сами не отрицают своего злодеяния.

– На виселицу панов-убийц!

– Палачу!

– Нет им пощады! Сжечь их!

Ян Жижка снова потряс булавой. Опять стало тихо.