– Ты, Ян, решил правильно. Нам с пражскими толстосумами не по пути. Иди ты в Пльзень, а я буду собирать народ на Элеонскую гору. Потом выберем место, где соединимся со всеми, кто за нами пойдет. А тогда дружно двинемся на Сигизмунда и его сторонников.

Оба друга медленно двинулись от староместской радницы к Новому Месту. К Яну Жижке подошел Ратибор;

– Пан Ян! Что вы прикажете моему отряду?

– Собирайтесь, доставайте телеги, грузите все добро, а главное - съестное, и сегодня в ночь двинемся на Пльзень - нечего здесь нам зря кровь проливать за бессовестных, толстопузых купцов да разжиревших мастеров. Может, и твоя родня поедет с нами?

– Моим старикам здесь теперь вовсе делать нечего. Отец с нами пойдет. Только где лошадей достать?

– Лошадей? Пойди во двор архиепископского дворца - там стоят захваченные у рыцарей лошади. Найди Прокопа Большого и скажи ему, что я приказал выдать тебе пару хороших коней, а телегу найди уж сам. Помни: собираться у новоместской радницы.

Ян Жижка хлестнул коня и поскакал вдоль Большой площади. За ним, привстав в стременах, пустились все остальные.

В глубоком раздумье воевода подъехал к дому новоместской радницы и только тут, очнувшись от своих невеселых мыслей, заметил, что вся площадь была переполнена вооруженными людьми.

Толпа была возбуждена и глухо волновалась. Отдельные голоса слились в сплошной гул. Площадь напоминала исполинский улей.

Навстречу воеводе выехал Хвал из Маховиц:

– Брат Ян, наши разъезды задержали под Книном шестерых рыцарей. Люди говорят, что они из отряда Петра Штеренберкского. Народ требует казни убийц безоружных братьев и сестер из Усти под Лужницей,

– На виселицу! В костер их, слуг антихриста! Казни, казни требуем!

Ян Жижка, суровый и решительный, сошел с коня и поднялся на крыльцо радницы. За ним взошли и его спутники. На крыльцо вынесли несколько кресел и скамьи. Ян Жижка, Микулаш из Гуси и другие вожди восставшего народа разместились на них. Из толпы вышел седой старик крестьянин и смело обратился к сидящим на крыльце:

– Мы все, собравшиеся тут воины за чашу, просим справедливого суда над убийцами трехсот путников из Усти.

– Пусть приведут задержанных! Их будет судить народ!
– возвысил голос Микулаш из Гуси.

К крыльцу подвели шестерых рыцарей, окруженных воинами.

– Кто может показать против этих людей?

Из толпы выступили трое ремесленников. Один из них снял шапку и, поклонившись, сказал:

– Я, Православ из Книна, и двое моих земляков - Бартош и Томаш - своими ушами слышали, как эти пятеро между собой похвалялись убийством наших братьев под Книном.

Штепан и Ратибор подошли поближе к задержанным. Взглянув в лицо одного из рыцарей, стоявшего с краю, Штепан тотчас узнал грубияна на постоялом дворе.

– Как ваше имя?
– бесстрастно обратился Микулаш к крайнему.

– Альфред фон Фруг.

– Имя следующих?

– Бедржих из Боратани, Ольдржих из Седличаны, Гайк из Книна.

– А ваше?
– спросил Микулаш у пятого, стоявшего отдельно от всех.

Ратибор толкнул Штепана в бок:

– Погляди на того, в желтом плаще, с золотыми галунами. Узнаёшь?

– Рожа как будто знакомая, но не припоминаю, где его видел.

– "Золотой кабан" помнишь?

– А и верно! Это ж барон Ульрих фон Зикинген! Был мальчишка, а теперь вон какой красавец стал!

– Так как же ваше имя?
– строго повторил вопрос Микулаш.

– Его имя барон Ульрих фон Зикинген!
– крикнул Ратибор.
– Как, барон, ваша рука?
– насмешливо обратился он к барону.

Тот медленно, не опуская высоко поднятой головы, повернул свое высокомерное лицо к Ратибору и, смерив его презрительным взглядом, отвернулся, ничего не ответив.

– Ваше имя, рыцарь?-задал вопрос Микулаш шестому рыцарю и, прежде чем тот ответил, нагнулся к Яну Жижке и сказал ему тихо несколько слов.

Ян Жижка только утвердительно кивнул головой.

– Вилем Новак из Коуржима.

Штепан вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть лицо рыцаря.

– Кто желает показать против этого рыцаря?
– снова разнесся по площади мощный голос Микулаша.

Толпа молчала. Хвал из Маховиц выступил перед Микулашем:

– Этот рыцарь во время задержания остальных был в их обществе, но участие свое в убийстве отрицает.

– Альфред фон Фруг! Сознаетесь ли вы в убийстве безоружных селян под городом Книном?

– Что там признаваться! Жалею, что этого молодчика не успел повесить, - кивнул головой Альфред фон Фруг на Штепана.
– А на вас всех, еретиков, дьявольское отродье, я плюю!
– громогласно закончил он и с остервенением плюнул в сторону Микулаша.

В толпе разнесся зловещий гул, но Микулаш поднял руку, и все вновь затихло.

– А вы, остальные?

Бедржих, Ольдржих и Гайк опустили голову и ничего не отвечали. Барон выступил вперед и небрежно бросил: