– Будьте так добры, подождите здесь.

И, взяв письма, лакей удалился. Он вернулся минут через двадцать.

– Баронесса ждет вас, ваше сиятельство.

Лакей провел его в малую гостиную, хорошо знакомую ему по их прошлой встрече. Эллис вышла к нему в домашнем платье и жестом пригласила его сесть.

– Рудольф, принеси нам фрукты и вино. Чем обязана столь высокой чести видеть вас у себя, граф?

– Я провинциал, впервые в столице и плохо ориентируюсь в столичных делах. Я был бы вам очень признателен, если бы вы оказали мне помощь и покровительство хотя бы на первое время.

– Всегда буду рада услужить вам, граф. Но я право не знаю, в какой помощи может нуждаться столь знатный вельможа, потомок королевского рода. Я не ошиблась, в ваших жилах течет в том числе и королевская кровь?

Семен кивнул.

– Я хочу закупить продовольствие и фураж для моего поместья.

– Я знаю.

Семен удивленно поднял брови.

– Слухи, милый граф. Слухи, которые летят впереди нас на хвосте говорливой сороки. Простите, что перебила вас.

– Не могли бы вы посоветовать мне надежного поставщика.

– Вы шутите, граф. Я совершенно не разбираюсь в таких делах. Я даже не знаю, где хранятся продукты и вино в моем доме, а вы хотите, чтобы я обсуждала с вами торгашей и рыночных спекулянтов. Всем этим занимается Рудольф – она позвонила, – Рудольф, когда мы закончим беседу, помоги графу в выборе поставщика.

– Скажите, граф, мы никогда с вами раньше не встречались? – продолжала Эллис, когда Рудольф удалился. – Ваши интонации, и этот протестующий жест. Есть что-то такое знакомое во всем вашем облике.

– Вас это смущает, баронесса?

– Пожалуй, да. У меня великолепная память. И она мне никогда не изменяла. А сейчас я чувствую себя не уютно, будто я забыла что-то очень важное. Не волнуйтесь, граф. Вы тут совершено не причем, дело только во мне. Надеюсь, звон бокала поможет скрепить наше восхитительное знакомство?

При виде Гурского Великолепного Семена стало мутить, и вновь нахлынули ощущения той кровавой ночи.

– Вам не здоровится, граф? Вы вдруг смертельно побледнели. Клянусь, вы вспомнили то, что я никак не могу припомнить.

– Нет, я просто немного устал. Дорога была очень утомительной. Я приношу свои извинения, баронесса, за столь бесцеремонное вторжение, и даю вам обещание впредь заранее уведомлять вас о своем визите.

– Ах, оставьте этот слащавый светский тон. На балах и королевских приемах я насытилась им по горло – Эллис встала, давая понять, что беседа закончена – Не окажите ли и вы мне, граф, одну небольшую любезность?

– Я теряюсь в догадках, какую услугу я могу оказать первой придворной даме, о могуществе которой сложены легенды.

На лице Эллис появилась чуть заметная капризная гримаса, в точности как на видеоклипе.

– Ваш язык столь же острый, как и ваш меч.

– К вашим услугам – Семен изобразил светский поклон.

– Но вы еще не выслушали мою просьбу.

– Я сгораю от нетерпения.

– Я прощу вас, граф, быть у меня завтра на небольшом светском приеме, который я обычно устраиваю в день начала сезона охоты.

– С большим удовольствием, баронесса.

И он припал губами к царственно протянутой ладони.

Они встречались с Эллис и на светских приемах, и, когда он запросто приходил к ней, как говорила Эллис, «без светской мишуры». Эллис всегда встречала его одна, и они проводили вечер вдвоем. Лишь один или два раза Семен слышал в ее доме детский голос. Они уже обращались друг к другу по имени, но еще не перешли на ты.

– Зачем вы приехали в столицу, Анри? – однажды спросила Эллис.

Они стояли на берегу пруда в парке перед ее дворцом.

– Я уже говорил вам, для закупки …

– Я никогда не поверю, что вы, дворянин, талантливый честолюбивый человек, прибыли сюда единственно для того, чтобы купить немного овса для своей лошади.

– Я буду с вами откровенен – истинная причина моего приезда – это вы.

– Это не удачный комплемент, граф.

– Это истинная правда, поверьте мне.

Эллис молчала, глядя на воду.

– Я тоже постараюсь быть с вами откровенной. Меня неудержимо влечет к вам, Анри. Когда вас нет, я скучаю, и мне страстно хочется видеть вас. На светских приемах я использую любой повод, чтобы обратиться к вам. Я жажду, чтобы вы были постоянно рядом со мной и ревную вас, когда вы беседуете с кем угодно, будь то мужчина или женщина. Но как только мы оказываемся рядом, что-то пугает и останавливает меня. Я уже говорила вам, что мне чудится, будто прежде мы где-то встречались. Ваши жесты, интонации, походка будят во мне странные пугающие ощущения. Это не воспоминания. Нет. Это именно ощущения. Мне становится страшно. Возможно, это обычные женские страхи. Мы, женщины, в глубине души боимся таких сильных мужественных мужчин как вы, но не признаемся себе в этом. Прежде я никогда не испытывала подобного страха, и это новое чувство придает нашим встречам особое пленительное очарование.