– Какая ты добрая. И нет, это не шутка, Ром, – ответил он спокойно, привык красавчик к моим нападкам.

– А тесты там, ну экзамены и все такое?

– Ну, для начала проверь свою почту. И не электронную. Либо жди курьера. Ты выиграла около тридцати тысяч долларов за второе место. Однако испарилась после конкурса, и телефон отключила, поганая девка.

Я округлила глаза – столько денег, мать моя женщина. И не подумайте, я всегда жила в достатке, можно сказать, но тридцать тысяч – это значительно; и заработано, что приятно.

– Это все? Или ты еще больше желаешь меня ошарашить?

– А тебе мало?

– Нет, просто по твоей интонации предполагаю, что будет что-то еще.

– Ну, в общем-то, да. Тебя пригласили сняться в рекламе. И я, как доброжелатель твой, представился твоим менеджером. Благодарности не нужно, – концовку эта скотина пропела весьма противно.

– Зайдешь? – спросила я, переступая с ноги на ногу, пожалуй, еще не осознав всех новостей.

– Да, и я уже звоню в дверь.

– Эй, я не одета, чтоб тебя! – на что на том конце провода услышала заливистый хохот и следом звонок в дверь. Превосходно, мама-то уехала... Я, закутавшись в махровый халат, как мокрая кошка, у которой с волос буквально разразилась капель, хлюпающими тапками пошлепала открывать.

Открыв ее, я злорадно мотнула головой, и в него полетели капли с моих волос. И убедившись, что я ему хоть малость, да сделала гадость, развернулась и пошла наверх.

– Ром, ну так, ей богу, нечестно! Теперь на майке пятнышки будут, ну сколько тебе повторять, что я ненавижу, когда с моей одеждой даже минимальные неполадки!!!

Я в это время, расплывшись в еще более довольной улыбке, нырнула обратно в ванную. Пены было до самой макушки, так что можно. Он вошел следом и, притянув мой стул, уселся возле ванной с грозным видом, сейчас последует лекция. Я же заранее закатила глаза...

– Ну, начинай по ушам уже ездить.

– Почему с тобой всегда так?

– Ты что, обиделся?

– Ну, мне не слишком приятно то, что ты сделала.

– Ну, не дуйся, Кексичек.

– Ладно, повторяю. Ты выиграла тридцать штук баксов, плюс тебя зовут в школу. И еще реклама. Однако лично для меня самое приятное то, что Виолетта упала в обморок, – злорадно хохотнул он в конце.

– С чего бы это?

– Не знаю, но зрелище было смехотворным.

– Ты видел, как тот брюнет, что сидел рядом с Оксаной, смотрел на нее, когда она проголосовала за меня?

– Видел. Он ее бывший, кстати.

– И вот все ты знаешь, – фыркнула я, не выдержав.

– Знаю. Так что делаем со школой и рекламой?

– Я не знаю... – растерялась я, впав в задумчивость. Школа находится далеко от моего города, а значит Малик... и мама с бабушкой, я не хотела уезжать от них... А реклама, почему нет?

– Школа... я не знаю, Виталь.

– Это отличная возможность, просто уникальная почти. Если ты откажешься, я даже не буду о тебе разговаривать с тренером, назло, разумеется.

– Витаааааааааааааааля, – протянула я, капризно хлопая глазками.

– Ну, серьезно, ты что, дура?

– Я не хочу уезжать от мамы.

– Или от Малика?

– И это тоже.

– Так и знал, что эта брюнетистая башка столкнет тебя с пути истинного, – красноречиво посмотрел он на меня.

– Не знала бы я, что ты...

– Гей? Да, я такой, и что?

– Подумала бы, что ты ревнуешь.

– Ревную, но не в том смысле. Такая возможность, – покачал он головой.

– Ну, ты ведь поговоришь? И что за реклама?

– Наушники. Тебе нужно будет в них танцевать, мол, посмотрите какие крутые, удобные, и так далее.

– Хм, неплохо. И когда начало?

– Через неделю. Значит, мне отказать Оксане?

– Да, отказать. И не злись... – искренне сказала ему, вижу ведь, что переживает за меня.

– Убил бы. Школа танцев, а она. Дура!

– Эй, потише! – возмутилась я.

– А не хочу, дура и есть дура, что с тебя взять, – я прыснула в него пеной со злости.

– Отлично, погань мои шмотки окончательно. Все равно дура!

Я достала колпачок, чтобы вода сливалась. Вышла из ванной, стала вытираться, наплевав на наготу. После же надела халат и вытерла волосы, зашла в комнату молча.

– Ром...

– Пошел в жопу.

– Ну не злииись...

– Отлично, иди тогда в задницу.

– Да перестань ты.

– Ну а какого лешего ты пилишь меня?

– Он знал? – спросил тот резко, вмиг став серьезным...

И я рассказала ему все, после чего услышала раз двадцать, что дура, потому что простила, дура потому что отдалась, и еще восемнадцать раз дура, что отказываюсь от школы.