Надела я черные леггинсы и ярко-лимонный топ, который прикрывал лишь грудь. Распущенные волосы шелковистыми завитками ниспадали на плечи и спину. На ногах же пуанты, серебристо-белые. Макияжа почти не было, лишь длинные черные как смоль ресницы и помада в тон оттенка кожи, покрытая бесцветным блеском.

Полный зал ожидающих начала зрителей, кто-то с цветами, кто-то сидит почти с безразличным видом, скучающим. В первых рядах я нашла глазами Виталика, и даже сестру свою... Мать же не пошла, ибо бабуле нездоровится, да она и так свято верила в мою победу, наивная. И вот приветствия с судьями, музыкальный проигрыш и на сцену вышла Вита.

Выглядела она великолепно, высокая прическа с виду слегка небрежна, но вне сомнений, что такова была задумка. Макияж у нее был сдержанный, я бы сказала, что он практически отсутствовал. Одета она была почти скромно, но со вкусом. Короткие кожаные шорты сидели на ней идеально, майка-боди и босоножки на устойчивом каблуке шесть-семь см. Танцевала она абсолютную смесь стилей. Я уловила и слегка латино мотив, и хип-хоп, и джаз... в общем, что-то необычное и невероятное, однако мастерски склеенное. «Танец победительницы» – горько хмыкнула я про себя; и вот уже нужно идти на сцену. Может, упасть ради приличия? Ну, чтобы ее победа была все же заслуженной.

На сцену я не вышла, сказала лишь включать музыку, когда объявили, что я выступаю, ведь мой выход был продуман из-за кулис.

Щелчками отсчитав момент точного выхода под начало моего трека, я начала выступление.

Иду на носочках плавно и изящно к шесту, лишь свет от прожектора, тишина зала, и мелодия, что уже льется, словно кровь по венам... да... я в трансе... я у шеста, и все так же плавно, словно я из пластилина, залезаю на него, выгибаясь пластично, сексуально. Мотнула головой и крутанулась вокруг своей оси на нем, выгнув спину назад, держась лишь ногами за пилон. Волосы рассыпались, проскользив по плечам. Снова схватилась за него... Руки немного напряжены – этот шест был чуть более мягкий, чем мой, потому нужно было прокручиваться слабее, иначе разгон будет больший, что и заключало в себе сложность в выполнении конкретных трюков.

Я выбрала эмоции, которые выплескивала сейчас, я была сегодня грозой отчаяния, дождем, что приносит надежду, но и пугает одновременно, я была падением со скалы, полетом... я тонула. Трагизм... однако, в танце была и надежда. Надежда, ненужная мне сейчас, ведь она не поможет.

Чуть быстрее прокрутилась, чем было нужно, потому помедлила и... упала... спохватилась, как и задумано, у пола. Зал разразился аплодисментами, а я продолжила дальше. Уже танцую возле шеста, руки порхали вокруг тела, как и волосы, тело же, словно струна натянуто... и снова шест, поднялась... пара трюков, упала. Скатилась с него и села на шпагат. Пока все шло идеально и полностью по плану. Прыжок под бит на шест, быстрая прокрутка падение... незапланированное, я соскользнула... в двух метрах от шеста приземлилась на бок и три оборота по полу, я все выкрутила таким образом, словно таким и должен был быть танец. Словила снова волну, несмотря на боль в ребрах, и продолжила. Зал восторженно голосил и хлопал, что подбадривало и воодушевляло. Я сходила с ума от музыки, от самого действа, от криков, кружилась, крутилась, гнулась... И настолько влилась в этот водоворот, что вынырнуть смогла лишь когда по задумке танца упала на пол, расставив руки в стороны, корпус же был на боку, волосы разметались по полу, а грудная клетка, казалось, ходила ходуном от учащенного дыхания и сердцебиения. Встала и выпрямилась, глядя твердо и уверенно в зал, хотя уже не сомневалась в том, что ушибла ребра не слабо. Зал грохотал буквально, судьи же улыбались и аплодировали. Что ж, это было приятно, не буду скрывать, и не знай я исхода, что предстоит, решила бы, что победила.

– Откуда столь смелые идеи, Ромина? – спросил мужчина с заинтересованным видом, что сидел рядом с брюнеткой в судейском кресле.

– Вот отсюда, – показала пальчиком на свою голову, улыбаясь.

– Ты просто невероятна, я поймала себя на том, что задерживала дыхание и с замиранием сердца смотрела на твои падения. Очень смело, эксцентрично. Браво! – сказала блондинка, аплодируя, а я, казалось, слегка краснела, купаясь в овациях, причем заслуженно, однако... что ж, опустим этот неприятный момент не победы.

– Ты снова нас удивила, на тебя не устаешь смотреть, – отозвался третий судья.

– Да. Я, пожалуй, сегодня соглашусь. Это было отчаяние? Я уловила трагизм твоего танца, но почему? Задумка, или ты сдалась?

– Задумка, – лишь ответила я. И пошла за сцену, где попала в объятия Малика сразу же.

– Ты как? – спросил он, прежде чем после музыкального проигрыша нас вытащили с Виолеттой на сцену. Ответить я не успела, успела лишь стянуть быстро пуанты. И оказалась босая на все той же сцене.

– Ну что, готовы узнать результаты? – спросил улыбчивый ведущий, казалось, его лицо настолько привыкло лживо лыбится, что даже при желании он не сможет стереть эту идиотскую улыбку с лица.

– Даааааааааа! – прогремело в унисон на весь зал; ну, конечно, зрители готовы, а я? Не думаю, что кто-то был бы готов проиграть.

– Итак, начнем. Те судьи, что готовы объявить победу Ромины, поднимите руку.

На мое крайнее удивление руки подняли обе женщины. Да-да, та самая брюнетка проголосовала за меня, зато брюнет испепелял ее взглядом, словно она совершала непоправимое. Я ухмыльнулась. Судя по всему, именно ему откинули большую часть куша, что он сорвал от выигрыша Виты.

– Итак, как я понял, другие двое судей за Виолетту, – объявил ведущий все с тем же тупым выражением лица. Или я злая, или же он, в самом деле, бесячий тип.

– Предлагаю станцевать им снова, и по этому танцу мы будем судить, – сказала брюнетка и... подмигнула мне?! Какого... я была в трудно скрываемом шоке. Разлады в стане судей? Вот так на... Сама же Виолетта выглядела шокированной и удивленной не меньше меня, однако скорее по другой причине. Мне же хотелось в ответ злорадно потереть ладошки с ухмылкой вредного чертенка, мол, ну что? Провал, малышка, да? А прикинь, каково мне-то, а? Но я сдержалась, лишь внутри бушевало почти безумие и надежда, глупая... но надежда.