– А на тренировку обязательно идти?

– Конечно, обязательно, Малик, – ответила я, слегка удивившись такому глупому вопросу.

– Ладно... вечером встретимся?

– Не знаю. В общем-то, осталось всего две недели до финала, если я, конечно, пройду в следующий тур в это воскресение. Работы очень много и я не уверена, что все успею, если по вечерам начну филонить.

Малик моего энтузиазма явно не разделял. По его мнению, я была лучшей, и поэтому мне можно было заниматься только дома, и то днем. Я же привыкла к частым и плодотворным тренировкам, да и вообще, я всегда много танцевала, даже с температурой, пока мать не видела. Я была бойцом по натуре и не могла сидеть сложа руки.

Скрипя душой и зубами, он отвез меня на тренировку, где я едва не рухнула от заявления, что мне придется учиться танцевать стрип-пластику. А я-то думала, что танцы у шеста как-нибудь пройдут мимо меня. Не то, чтобы я была ярым противником, просто не думала, что когда-либо мне понадобится стриптиз. Но мне не мягко объяснили, что стрип-пластика – это не только оголение тела у шеста, а еще и трюковое выступление, которое ценится весьма высокими баллами. Вдобавок ко всему улучшается растяжка. Деваться было некуда, и я записалась на уроки танцев. Мама будет в шоке…

Вернулась домой я позже, чем рассчитывала. У моего дома в своей машине сидел Малик. Увидев меня, он вылез и пошел ко мне навстречу.

– Привет, красавица. Ты что-то припозднилась, – мягко укорил парень, притянув меня к себе и целуя.

– Прости, так получилось, – я ответила на его поцелуй, потому что тосковала по нему.

– Я соскучился. Можно к тебе?

– Конечно. Только обещай, что не будешь ворчать из-за моей тренировки.

– Ладно, обещаю.

Мы провели вместе вечер. Он сдержал обещание и не бурчал, но постоянно мешал мне танцевать, то обнимая, то целуя, то дразня. А я-то не железная... В общем, я была крайне недовольна своими успехами, да и танец не выходил…

….

В следующие два дня я начала тренировки на пилоне. И хочу сказать, что это было сложновато. Во-первых, преподавала уроки та самая брюнетка, а во-вторых, она дала мне материал, который являлся далеко не базовым. Я отбила себе копчик, у меня дико болела вся верхняя часть тела, и я была почти измучена, однако научилась делать некоторые элементы.

Малик был доволен тем, что я танцевала у шеста, и недоволен тем, что не мог это увидеть. Поэтому возлюбленный заказал шест, который установили в моей комнате, благо она была не маленькой. Хотя стол все равно пришлось двигать. Я тренировалась все больше и больше.

Малик с отцом уехали по делам. Он обещал, что вернется к воскресению, а я скучала без него. Однако какая-то моя часть была рада тому, что его сейчас нет, потому что, наконец, я могла полностью включиться в работу. Чем я и занялась. Выбрав песню, я решила, что в этот раз буду танцевать что-то среднее. Агрессивность я оставила на финал...

Я встала напротив зеркала и, покручивая пульт в руке, рассматривала свое отражение. Мышцы на ногах стали чуть заметнее, поэтому я решила не бегать какое-то время, чтобы не стать бодибилдером, блин. Села на шпагат и начала разминаться: потянулась к правой стопе, приняла исходное положение, потянулась к левой стопе. Прогнулась, встав на мостик, по очереди оторвала от пола ноги, вытянула их. Легла на живот и дотянулась кончиками пальцев ног до макушки головы. Размявшись, принялась покачиваться на пилоне, выполняя уже выученные трюки, но намеренно усложняя их. Выгибалась сильнее; там, где была опора на две руки, пробовала оставлять одну. Спустившись с шеста, начала прогон танца. Завтра я либо стану финалисткой, либо мои мечты рухнут, как карточный домик.

Малик приехал около десяти вечера. К этому времени я уже приняла душ и лежала в постели, читая книгу и никак не ожидая подобных сюрпризов. Мама впустила его, и он впорхнул в мою комнату с букетом лилий.

– Привет, маленькая. Соскучилась? – я не успела встать и даже раскрыть рта, чтобы ответить, как парень лег на меня, целуя почти удушающе. Он был более смелым, более напористым, чем обычно. Впервые за все время, что мы вместе, его рука ловко нырнула под мой топ, сжав голую грудь в руке. Я выгнулась от неожиданно нахлынувшего удовольствия, обняла его талию ногами, прижимая сильнее к себе…

Как же я была жадна до него! Я бы выпила, съела его, жмурясь, вылакала до дна. Под язык, подкожно и внутривенно, беспощадно, яростно, откровенно…

Я плавилась, растекалась лужицей под ним, со сладкими стонами отвечая на его поцелуи, пробиралась руками под его рубашку. Погладила грудь без единого волоска, прошлась ноготком по соску, вырвав всхлип. Малик отстранился, резко, порывисто.

– Малик, – взмолилась я.

– Нельзя, Ром, нельзя.

– Но почему? – спросила я, уже не смущаясь, а просто не понимая.

– Я болен.

– Что? Чем? И когда ты собирался мне об этом сказать?– от шока я округлила глаза.

– Неприятная болячка, которая полностью излечима. Но мне нужно еще около недели пить таблетки, после сдать повторные анализы, и тогда свобода действий. Не бойся. Болезнь передается только половым путем. Ну правда, я не видел смысла даже упоминать эту мелочь.

– И кто тебя так наградил?

– Вита.

– Виолетта? – я вопросительно приподняла бровь.

– Да, она. Я... я переспал с ней около двух недель назад, прости. Так вышло, просто она застала меня врасплох, – кинулся он сразу же оправдываться, а у меня словно щелкнуло что-то внутри, сердце пронзило холодом, а в голове образовалась звенящая пустота. Я не знала, что сказать. Или спросить. Я просто смотрела на него, молча пытаясь найти ответы на свои вопросы. Почему? За что? Тишина давила на уши, но слез не было. Я никогда не плакала в те моменты, когда мне было больно, я просто начинала танцевать.