– Особо говорить не о чем. Перед тем как ворваться в северное королевство Ларвии войска Табира на двое суток остановились близ границы с Тардемом. В первую же ночь, когда Луна была в зените, у ложа Тарбира появился черный дух.

– Плотный или полупрозрачный?

– Полупрозрачный. Он был при смерти.
– Кивнул старик.
– Дух представился Иеурлитом Наз Завай, извинился за поздний визит и передал на хранение сундук, доверху набитый манускриптами. В них заключена страшная сила, и разрушенная империя тому подтверждение. Но он уже не мог зачаровать их от прочтения. И потому просил, сжечь, когда срок заклинания выйдет.

– Какого заклинания?
– тихо спросил Лис.

– Дневники проклятых не горят и не тонут, не покрываются пылью, и не поддаются кислоте. Жуки и мыши к ним даже не приближаются…

Белый варвар фыркнул, отбросил письмо на столик и резко поднялся:

– К такой дряни и я бы не смог близко подойти, - он обошел комнату по кругу и остановился в дальнем углу.
– Скажите, Саир, чего хотел этот монстр взамен? Жизнь королевского отпрыска? Или пару сотен жертвоприношений, как во времена его величия?

– Не-е-е-ет, - протянул калека, - в ту ночь перед своей смертью, дух Иуерлита Наз Завай не требовал, он давал.
– И почти шепотом произнес: - Вашу реликвию - клинок Гессбойро.

В повисшей тишине были слышны свистяще шипящие вдохи Лиса, которого старик взялся намазывать Аришкиной настойкой.

– А мой отец был уверен, что в Тардеме его нет. Он десятилетиями искал реликвию в Дакартии и Ларвии.
– Произнес светлоголовый оборотень сквозь зубы.

– Так-так… теперь понятно кому проклятый король обязан переломным моментом в ходе многолетней войны.
– Белый варвар со злости врезал в стену кулаком, рявкнул: - Гаро!

– Зачем Вы…, я бы позвал… - начал старик, но утих под черным гневным взглядом.

– Перевязывайте, принц сам явится.

Вначале в комнату заглянула охрана принца, трое из солдат, выживших в лесу, а затем уже и само перепуганное Высочество.

– Я завал Гаро. Остальные вон!
– в коридоре послышался удаляющийся топот ног, а бледный принц тихо закрыл двери. Не отходя от них, чтобы в любой миг убежать или хотя бы попытаться, он вопросительно посмотрел вначале на варвара, затем на Дерека, который кивком указал на письмо Ариши.

Взяв листок в дрожащие руки, будущий король еле заметно улыбнулся. Он узнал аккуратный девичий почерк и понадеялся, что новости будут приятными и карантин вскоре будет снят.

– У меня вопрос, - прошипел Белый варвар, наблюдая за тем, как каменная лепка осыпается из-за его удара, - кто и когда мог взглянуть на записи? Не поверю, что Табир IV не позаботился о сохранности манускриптов со свойственной ему тщательностью.

– Вы правы, Ваша милость, король позаботился, но у противников все же была пара минут… Во время его смерти, когда охранные символы перешли на следующего хранителя.
– Старец помедлил, а затем произнес твердо.
– На меня.

– Не слишком ли велика честь?
– ирония слышалась в каждом слове барона.
– Клинок, сундук и даже сына Табир перепоручил вам. За какие заслуги?

– Он уверился в выборе духа, - пожал плечами Саир, - когда Иуерлит исчез, вся прислуга в шатре короля сгинула. В живых остался только я, на тот момент всего лишь личный конюх.

Барон хохотнул:

– А говорите, что он никаких жертв не потребовал!

– Только предателей, Ваша милость.

В комнате повисло недоброе молчание.

– Неожиданно, - процедил оборотень сквозь зубы.
– И сколько манускриптов принадлежит некроманту?

– Один.

– Его можно вывезти?

– Да.

– Хорошо, - Белый варвар стремительно прошел к двери.
– Не придется вызывать девчонку сюда…

Лис с трудом поднялся на локте:

– Мой барон, я выполню это задание…

– Ты?
– Стафорд обернулся с лукавой улыбкой.
– Ты, мой друг, лежишь и поправляешься. Гаро, - от его голоса принц снова вздрогнул, - ответьте на письмо, раз уж оно было адресовано Его Высочеству. Саир, через минуту дневник должен быть у меня.

Двери закрылись за ним с хлопком, но решительное заявление Гаро он все же услышал.

– Я предупрежу ее!

Ответ Дерека прозвучал глухо:

– Не стоит. Пусть сам разберется, что к чему.

Опасность, тревога и смутное ожидание беды, неприятное чувство дрожи не отпускало меня с первого дня путешествия в Оранту, а по прибытии в город мудрецов, оно лишь усилилось. Словно лань, не вижу хищника в зеленых зарослях, но ощущаю его напряженное присутствие рядом. Мне мерещится тяжелый взгляд, слышится глухое рычание и в каждом громком звуке улицы чудится: «Немощь!»