Так он стал шаманом. Странного отшельника так стали называть люди его племени, которые время от времени волею судеб так или иначе всё же пересекались с ним по жизни. Всё время, которое у него оставалось свободным от борьбы за существование, он тратил, как сказал бы современный человек, на медитации. С виду это так и выглядело - тело недвижимо, не подаёт каких-либо признаков бодрствования, а сознание носится где-то свободным духом. В конечном итоге Ивану это дало некоторые полезные свойства. В те редкие моменты, когда он встречал людей, он был им воистину полезен - мог лечить духовные и телесные болезни, потому что с помощью тонких миров видел истинные причины людских недугов, мог общаться с душами людей. Но он так и не научился жить в социуме, а после того, как понял, что он может и умеет, и сколько физических сил это отнимает, вообще стал избегать каких-либо контактов с людьми. Единственного человека, которого он хоть как-то мог вынести на некоторое время, Архипа, уже далеко немолодого старовера из-под Казани, Иван иногда навещал на пасеке, которая располагалась относительно близко от его уединенного жилища. Ему нравился этот старец, потому что он был всегда в хорошем расположении духа, у него не было болезней ни физических, ни душевных. Да и мёд он делал отличный, и Ивану в его кисло-унылой жизни сладеньким медком полакомиться шибко хотелось. Дети Архипа уже давно встали на ноги, обзавелись детьми, жена умерла, в общем-то он тоже был в какой-то степени отшельником в летний период, когда пчёлы собирали ему мёд. Зимой же он перебирался в скит, к детям, там нянчился с внуками, чем мог помогал родственникам выжить в этом суровом таёжном крае.

Когда Артём с изяществом слона в посудной лавке ворвался в сознание вогула, тот сидел в своей хижине, лениво пожёвывая опостылевшую строганину, которой он питался уже всю зиму, изредка позволяя себе разнообразие в виде запаренного овса. Иван обдумывал результаты ночного путешествия в тонкий мир, ощущая одновременно сильное любопытство и страх перед неизведанным. В этот миг он почувствовал, что в сознании буквально кто-то ворочается, как будто одна из тех неведомых теней из ночного транса очутилась прямо в голове. От ошеломляющего ужаса Ивана подбросило вверх так, что он пребольно ударился о низкий потолок своего скромного жилища. Вогул закричал изо всех сил, стал метаться из стороны в сторону, но ощущение присутствия потустороннего существа в нем не проходило. С безумным воплем дрожа всем телом Иван выскочил из хижины в чем был на снег. Когда он немного поуспокоился, во многом благодаря хитроумной выдумке Артёма, его уже от мороза и испытанного потрясения просто колотило. На дворе шёл март месяц, зима лишь по календарю закончилась, а в тех суровых краях и намёка не было, что скоро весна, разве что дни стали равны ночи. В общем надо было убираться с мороза в жилище, к очагу, греющему тело и душу безумно длинными зимними днями и ночами, которые крайне трудно отличить друг от друга на Северном Урале.

Сквозь малюсенькое оконце, которое вместо стекла представляло собой кварцевую пластину, вмурованную в стену, сложенную из каменных валунов, в уныло-убогую внутренность хижины задорно просачивался весенний солнечный луч. Немного придя в себя после перенесенного потрясения и холода, Иван постарался сосредоточиться на этом луче, ибо солнце всегда для него было символом надежды и уверенности.

– Длинный Хвост, - обратился Артём к Телу, - ну, ты как, дружище?

– Уже лучше, - абсолютно спокойно ответил вогул.

– Ты не должен был заметить моё присутствие у тебя в сознании.

– Кто ты? И почему ты залез ко мне в голову? Это потому что я вижу тени? Я навлёк на себя кару, потому что увидел недозволенное?!

– Узбагойзя, - Артём послал в сознание Тела образ лемура с полуприкрытыми огромными глазами, являющегося в широких массах пользователей Интернета образом спокойствия и безмятежности. Тело опять напряглось от увиденного, и Артём начал чувствовать накаты паники. Он понял, что немного поторопился со своими шуточками, и надо срочно исправлять ситуацию.

– Вогул, запомни раз и навсегда. Во-первых, я тебе не враг! Во-вторых, не думай, что ты какой-то особенный, я не специально именно тебя выбрал. Почему я здесь, надо разбираться ещё. Я в таком же недоумении, как и ты. И вообще, хуже, чем сейчас тебе точно не будет, - Артём мысленно предложил вогулу оглядеться по сторонам. Между тем, окружающая обстановка жалкой лачуги производила крайне удручающее впечатление, - Посмотри вокруг, Хвост! Ну как ты живёшь! Бабу тебе надо, бабу!

Иван ошалело повиновался призыву и посмотрел по сторонам. Потом до него дошел смысл последних слов Артёма, - Такую, как ты мне показывал?

– Какую? Чего я тебе показывал? А! Эту... Ах ты шельмец! Раскатал губу, - посыпал на несчастного вогула Артём непонятными образами, - Нет, дорогой мой, куда тебе... Любую, Ванечка, любую, которую ты сможешь найти в этом Богом забытом крае, и которая хоть чуть-чуть тебе понравится, - мысленно улыбнулся Артём, - И вообще, о каких тенях ты мне толкуешь? Ты что, видишь что-то особенное, чего другие люди нет?

– Я с детства мучаюсь видениями. Из-за этого мне пришлось покинуть родное племя, потому что меня считали странным и сторонились. Я всегда чувствовал себя изгоем, и когда немного окреп, сбежал в тайгу от них от всех.

– Что конкретно ты видишь?
– не на шутку заинтересовался Артём.

– Если смотрю на человека, вижу его второе тело, а рядом почти с каждым человеком стоит тень. Это выглядит как тень, но, если приглядеться, или ночью, когда дневной свет не мешает, это уже не тень. Это нечто переливается разными цветами, как ограненный алмаз на свету.

"У-у-у, да ты экстрасенс у меня", - подумал про себя Артём, - "Вот почему ты меня ощущаешь!"

– А что ты такого недозволенного увидел, друг мой?
– задал вопрос Артём как бы "вслух".

– Когда я сбежал от людей, у меня появилось много свободного времени, чтобы развивать и совершенствовать способности. Несмотря на страх, любопытство пересилило, и я стал большую часть времени посвящать погружению в это состояние... Я не знаю, как его назвать, - потом немного подумал и вдруг выдал, - И бардак кругом - это не из-за того, что я неряха. Просто мне не до этого всего сейчас, мне нет дела до реальности. Я поддерживаю существование здесь, а живу там!

Только что оправившегося от перехода Артёма последние фразы вогула снова внесли смятение в душу. Он стал предпринимать лихорадочные попытки собрать всю информацию в хоть какую-то систему. И подумав о том, что хоть он сейчас и нематериальный, ему всё ж таки ближе и удобнее материальный мир, как некая точка отсчета, за которую можно зацепиться и оттолкнуться в дальнейших шагах познания.