Артём постарался сформировать какой-нибудь дружественный образ и передал его в сознание Тела. Вопли прекратились то ли от изнеможения, то ли, в самом деле, образ друга, который транслировал Артём, несколько успокоил взбудораженного человека. Артём мысленно вздохнул: Похоже надо устанавливать контакт с Телом... Деда Вася получается не полностью меня подготовил, придется адаптироваться и приспосабливаться, а может быть даже импровизировать. Так, ну посмотрим, а что ты, Тело, моё дорогое, скажешь на это? И Артём стал передавать Телу образ за образом, что в общем-то по сути выглядело как следующий разговор:

– Я - друг, а ты кто?

– А-а-а! Шайтан! Прочь! Уходи!

– Да успокойся ты! Я - не шайтан, не демон, не бес. Я - человек. Просто моё сознание на время будет соседом твоему.

– Я тебя боюсь...

– Не бойся, я просто побуду в тебе, а потом уйду. Навсегда. Я не причиню тебе никакого вреда.

– ...

Артём понял, что Тело ему не верит и продолжает бояться. Ещё не ровен час начнёт причинять вред себе: биться головой обо что-нибудь, резать или колоть себя. Самое безобидное, если ущипнёт себя, или на глаза надавит. Надо как-то отвлечь Тело от рассуждений о том, что кто-то ворочается в голове. По всем ощущениям Тело - мужчина и довольно молодой... У Артёма промелькнула идея как отвлечь Тело от этих переживаний. В следующее мгновение он послал Телу образ самой сногсшибательной обнаженной девушки, на который только была способна фантазия Артёма. На секунду Тело замерло, а потом выдохнуло: О-о-ох!!! Похоже действовало. И Артём стал закреплять эффект, в следующую секунду он заставил образ девушки улыбнуться, мягко и ласково сказать:

– Привет! Ну скажи мне, как тебя зовут?

Телу нравилось. Тело конечно шокировано увиденным образом, наверняка ТАКОГО хозяин тела ещё никогда не видел - Артём постарался на славу. Тело стало посылать образ за образом уже совершенно другого - как-то совершенно безмятежного вида. У Артёма появилось ощущение чего-то длинного, потом почему-то появилось ощущение хвоста. Хм, что это должно значить? А! Длинный хвост! Длинный хвост? Артём был в замешательстве... Уж не переборщил ли он? А что если "длинный хвост" у этого человека это интерпретированный образ-реакция на половое возбуждение, вызванное чрезмерно сексуальным образом девушки? Артём с одной стороны немного устрашился произведенным эффектом, а с другой стороны даже почувствовал гордость за себя, что он на такое оказался способным. Надо как-то выкручиваться из создавшейся несколько щекотливой ситуации, но и воспользоваться моментом было бы неплохо. Наладить контакт с Телом не мешало бы, хоть и таким несколько экстравагантным способом. Под руководством Артёма образ девушки в голове у Тела ласково улыбнулся:

– Непонятно... Причем тут "длинный хвост"?

– Волк, - проплыл в сознании Артёма образ животного и окончательно сбил с толку.

– Меня зовут Хоза Лей, - уже голосом сказало Тело, и голос уже не дрожал и не срывался в визг, а был хоть и слегка удивленным, но вполне уверенным. И снова в сознании Артёма стали появляться образы длинного хвоста, потом волка, потом человека. И тут до Артёма дошло - у Тела есть имя - Хоза Лей, но это не просто имя, это скорее прозвище или кличка. Дело в том, что до того, как Тело произнесло своё имя, Артём, подключившись к слуху Тела, прекрасно понимал, что оно говорило, а вот имя - нет. Поэтому сознание перешло на образное восприятие. Тело говорило по-русски! От этого Артём мог спокойно понимать слова, произносимые Телом. А вот имя - не русское, более того, оно кое-что обозначало на родном для Тела языке. И обозначало оно, если дословно - длинный хвост, ну а всё вместе, как словосочетание, несло в себе образ животного - волка!

– Ты - волк?
– уже сам Артём задал вопрос, сдёрнув пелену наваждения, и тем самым вернув Тело обратно на землю.

– Да не-е... Меня так прозвали - Хоза Лей, это на нашем, на вогульском обозначает волк. А так-то, на самом деле я - Иван.

– Иван? Так ты - вогул? Манси, что ли?
– достал Артём из глубин памяти когда-то слышанные от деда познания о северном народе.

– Ну да, я - вогул... Манси - это просто народ по-нашему. А русские нас вогулами называют. Я - крещённый вогул, и при крещении нарекли меня Иваном.

Артём мысленно почесал затылок. Вот оказывается, как - Иван, вогул, да ещё и крещённый. Это ж куда его, Артёма, занесло?

– А что ж ты сразу-то, Иван-вогул, мне Иваном-то не назвался, а? Причём тут волк, я не понял?

– Да я это... так... Ну прозвище у меня такое... а ты чего мне красавицей-то такой представился, эй ты, в голове у меня который! Ты-то, кто такой?
– сначала смущенно бормоча, а потом с всё нарастающей агрессией в голосе стал восклицать Иван.

И тут у Артёма всё встало на свои места. Ах ты шельмец вогульский, мысленно заулыбался Артём. Увидал бабищу, слюнки потекли, сразу все страхи позабывал, да ещё и выпендриваться стал - Волком представился, ишь ты! Секс-гигант...

Забросило Артёма относительно недалеко, если сравнивать с Дедом Васей, которого при инициации судя по всему перенесло во времени на многие тысячелетия в будущее. Парню относительно повезло, он хотя бы что-то знал о том времени и месте, куда он попал. Более того, как оказалось, это место и время ему довольно подробно описывал его дед Игорь, когда рассказывал ему легенды и предания их рода. Судьба Артёма удивительным образом сплелась с жизнями его прародителей. Как в последствии выяснилось при беседах с Иваном-волком, он - тот шаман, с которым крепко сдружился Дед Архип, работая в тайге на пасеках.

Всю жизнь Ивана мучили какие-то непонятные видения и голоса в голове, в семье его считали странным, сторонились. В результате Иван вырос несколько угрюмым и даже иногда злобным человеком, за что и получил прозвище Хоза Лей - "длинный хвост", что на языке манси означало волк. К тридцати годам Иван окончательно бросил попытки как-то ассоциировать себя со своим родом-племенем, ушел в тайгу, построил себе хижину, стал вести уединенный образ жизни. Теперь он хотя бы не испытывал проблем с людьми, так как вокруг него на многие десятки километров попросту простиралась тайга с зверьём, птицами, в её реках и озерах рыбами, но не людьми. Но проблем, связанных с особенным, чутким восприятием мира, ему не удалось избежать, напротив, в уединении его дар окреп, пришло понимание многих необычайных ощущений, не связанных с реальным, физическим миром.