– Ой, вы ко мне пришли, да?
– спросила Гулька по-сильфийски.

– Нет, - разочаровал ее Юрген.
– Я искал девушку, спасенную мной сегодня, и мне сказали, что она здесь.

Клима удостоилась пары завистливых взглядов.

– Мы тогда пойдем, - смекнула Выля, встала и, утягивая за собой еще упирающихся, но смирившихся с правильностью выбора подружек, прошествовала вон.

Сильф плотно прикрыл за собой дверь, подошел к Климиной кровати и присел, брезгливо отодвинув заляпанный черешневым соком край одеяла.

Клима посмотрела на гостя в упор, с укором и торжеством.

– Приношу свои извинения, прекрасная госпожа, - проговорил Юрген.
– Я не предполагал, что моя невинная шутка будет иметь столь плачевные последствия.

– Ты не при чем тут, - пожала плечами Клима.
– Доска старая, она должна была когда-нибудь сломаться.

– Это да, насчет доски, - кивнул сильф.
– На таких мой дед еще летал... Полагаю, наш конфликт исчерпан.

– Еще нет, - зло сверкнула глазами Клима.
– Не смей подшучивать над моим носом, Юрген Эв! Иначе я буду мстить, ясно?

– Ты угрожаешь мне, Климэн Ченара? Так стесняешься своего носа? Я улетаю с минуты на минуту, вряд ли ты найдешь способ совершить месть за такой короткий срок.

– Я, - веско сказала Клима, - найду.

– Поправляйся, дурашка. И злись поменьше. Ха, было бы крайне интересно встретиться с тобой через пару лет!

– Значит, до встречи, - вполголоса прошипела Клима спине удаляющегося сильфа. И откуда он узнал ее имя с фамилией? Должно быть, действительно агент тайной канцелярии.

Она еще вырастет и покажет. Всем покажет, сильфам в том числе. И настанет такой день, когда никто в Принамкском крае даже не помыслит смеяться над длинным носом своей обды. А пока - спать, набираться сил.

Когда сгорающие от любопытства "ласточки" ввалились в лазарет, Клима притворилась спящей. Она не в состоянии сейчас выдумывать достойные Гулькиных ушей небылицы касательно их с сильфом беседы. Завтра. Все дела лучше перенести на завтра. А сейчас у юной обды появилась замечательная возможность уединиться в тишине и хорошенько подумать. И, право слово, эта возможность стоила нескольких минут непереносимой боли.

***

На третий день Климе настолько опостылело валяться без дела, перебиваясь с Гулькиных сплетней на лаконичные Вылины новости, что она тихонько встала, накинула казенную вязаную шаль и вышла в коридор, отчаянно хромая и держась за стены. В этот послеполуденный час здесь было пусто и тихо, в классах шли уроки. Широкий облицованный мрамором коридор золотился в солнечном свете. Комнаты лазарета находились в самом конце, около здоровенного мелкостекольчатого окна с тонкой резной рамой. Лучи лились сквозь стекла, ласкали светлые Климины волосы, пускали искорки в ее черные глаза. В золотых воздушных ручейках беззвучно плясали мелкие пылинки. Ощущение тишины и покоя было таким ярким, что казалось почти осязаемым. Клима смотрела в окно, на кусочек голубого неба и солнечный луч, спокойствие и терпимость наполняли ее.

Вдруг снаружи раздались крики, послышался грохот взрывов. "Держи его!" - орал кто-то. "Сбоку заходи!" - отзывались другие голоса.
– "Теперь ему некуда деваться!.."

Идиллия и тишина затрещали по швам, рама с хрустом разлетелась, по полу ливнем зазвенели осколки. Клима, ойкнув, прижалась к стене. Вместе с обломками окна в коридор ворвались несколько стрел, метательный нож, ортона, пара здоровенных булыжников, клоки сизого тумана и растрепанный круглолицый мальчишка лет пятнадцати на вид. С улицы его догоняли крики, приказы немедленно вернуться и сдаться по-хорошему. Приземлившись на пятую точку, мальчишка живенько вскочил на ноги, оглянулся, вполголоса пожелал преследователям счастливо оставаться. Собрал в горсти сизый туман и выкинул в окно. Грянул взрыв.

"Вед", - в ужасе и предвкушении догадалась Клима.

Тут мальчишка заметил ее. Поначалу вроде струхнул, но потом разглядел перебинтованные ноги, повязку на руке, ссадину на лбу и болезненно-впалые щеки. Облегченно выдохнул, улыбнулся даже. А затем поймал Климин взгляд. Тот самый, ледяной, колючий. Властный взгляд, который она давно втихаря тренировала перед зеркалом, но все не имела возможности по-настоящему испытать.

Мальчишка впечатлился. Он ахнул, вздрогнул и посмотрел на Климу совсем по-другому. "Не может быть!
– говорило выражение его лица.
– Я, должно, быть ошибся. Это все игра света, видение. Но нет же, нет! Вот, она по-прежнему так смотрит. Не верю! Не верю своим глазам!"

На том конце коридора послышался быстрый топот.

– Иди за мной, - решилась Клима и отворила дверь лазарета.

...Когда тихое уединение пострадавшей нарушила взмыленная группа из наставников, орденских следопытов и даже парочки благородных господ, больная слабо приподняла от подушки голову и тихонечко охнула.

– Климэн!
– рявкнула наставница дипломатических искусств, - Здесь кто-нибудь был за последние пять минут?

– Никого, госпожа, - испуганно ответила девушка, глядя на всех образцово-честными глазами.
– Я спала и услышала какой-то шум в коридоре, словно разбили окно...

– Наружу выходила? Признавайся немедленно!

– Я не могу ходить, - "призналась" Клима и, приподняв краешек одеяла, продемонстрировала забинтованные ноги.
– Скажи мне, госпожа, умоляю, что случилось? Сердце мое разрывается при мысли, что я ничем не могу помочь.

– Будь осторожна, Клима, - наставница по-хозяйски поправила одеяло, - В Институт проник вед.

– Ах!

– Но-но-но, без истерики!

– Если бы я только видела, если бы я только знала... О, благороднейшие из господ, за что мне такая мука?! Почему я не могу тоже преследовать эту мразь!