Даже умея владеть собой, трудно удержаться от визга, когда неожиданно начинаешь падать с двухсотметровой высоты без возможности уцепиться за что-либо, кроме аморфных облачков. Вот и Клима не смогла. С полным ужаса криком она пару раз перекувыркнулась в воздухе и, кажется, успела подумать, что ни одна обда в истории еще не умирала столь нелепой смертью - от сломавшейся доски. Другое дело, и досок в те далекие времена не изобрели...

Руку со страшной силой дернуло вверх и по ощущениям оторвало до локтя. Сквозь слезы Клима увидела белое днище доски и смазливое сосредоточенное лицо со сжатыми губами и удивленными глазами. Падение немного замедлилось, но не прекратилось - доска сильфа была легкой, двоих не выдерживала. Опять крутнулись, поменявшись местами, небо и земля, во рту почувствовался сырой привкус облака. Клима бессознательно задрыгала ногами, пытаясь обнаружить хоть какую-то опору.

– Да не трепыхайся ты!
– сердито прошипели сверху по-сильфийски. Наверное, от волнения юноша поступился принципами и перешел на родной язык. Клима от боли в наверняка оторванной руке не поняла, чего от нее хотят, но двигаться перестала. Наверное, интуиция спасла.

Рядом мелькнул темный силуэт, кто-то громко ахнул. Климе уже было наплевать, кричит она или нет, насколько ее смерть нелепа и на прочую подобную чепуху. Откуда-то сбоку прилетела крыша сарая с острой каменной черепицей. Раздался треск, а на коленки будто плеснули крутого кипятка. Сверху выругались, но руку не отпустили.

Проехавшись по крыше вниз, Клима грохнулась на каменную оградку летного поля, чудом не расквасив нос, но малость приложившись лбом. Финальным аккордом падения стало мягкое, по сравнению с остальным, приземление на песок, с тормозным путем метров в десять.

Кое-как придя в себя, Клима перевернулась с живота на бок и принялась выплевывать перекатывающиеся на языке песчинки. Откуда ж их столько?! Такое ощущение, что все поле облизала. Рука оказалась на месте, чуток посиневшая, с выкрученным запястьем, но вроде без фатальных повреждений. Зато ноги спереди превратились в сплошную кровавую рану.

– Клима!
– заорала наставница полетов, подбегая. Дорогие одногодницы приземлялись рядом и так надрывно ахали, словно они, а не Клима, лежали сейчас на песке с вывернутой рукой и ссадинами на ногах.

– Живая, - откликнулась девушка.
– Доска в воздухе отказала.

Поскольку жизни Климы и впрямь ничего больше не угрожало, внимание переключилось на "прекрасного сильфа", который вместе с поцарапанной кое-где "белой доской" опустился неподалеку, успел подняться на ноги и пока не удрал.

– Ага!
– торжествующе воскликнула наставница, крепко хватая юношу пониже локтя.
– Нарушитель границы! Теперь-то мы вам предъявим веские доказательства, и штраф затребуем! Не отвертитесь, вор-робушки!

– А может, отпустим его?
– пискнула Гулька, с надеждой строя нарушителю глазки.
– Он же нашей Климе жизнь спас, я все видела!

– Не трогай меня, - дернул плечом сильф, обращаясь к наставнице по-принамкски.
– Знать не знаю ни про каких нарушителей.

– Да, а сам-то кто? Ты кому врать надумал?! А ну пошли к директору! Аруля, беги сейчас в Институт и позови госпожу наставницу дипломатических искусств...

– Это я у вас сейчас штраф требовать буду!
– рассердился сильф.
– Ты обозналась, должно быть, госпожа. Я агент тайной канцелярии, летел в вашу столицу, как ее, в Мавин-Тэлэй, с официальным визитом. А тут эта падает, - юноша кивнул на Климу, спрашивая глазами: "Ты ведь не скажешь о нашем разговоре?" - "Нет, - взглядом ответила Клима.
– Но ты извинишься за свои слова". Соглашение было достигнуто.

– Вот так я тебе на слово, дура старая, и поверила!
– сыронизировала наставница.
– Документы есть?

– Мне бежать в Институт или нет?
– не к месту уточнила Арулечка, которой вовсе не хотелось пропускать половину эпического разговора с незнакомым симпатичным нарушителем-сильфом - единственным, пойманным в буквальном смысле за руку.

– Да подожди ты, - отмахнулась наставница, которую самоуверенность задержанного настораживала. Далеко не каждый решится безосновательно прикрываться поддержкой сильфийской организации, занимающейся внешней политикой и борьбой с преступностью.

– Есть документы, - нагло ухмыльнулся сильф, доставая из внутреннего кармана куртки несколько мятых бумажек.
– Удостоверение личности, справка из тайной канцелярии, приглашение на прием. Достаточно?

Наставница полетов, происходившая из сословия простого, языкам не обученного, повертела в руках бумагу, отрекомендованную как "удостоверение личности", пытаясь понять, где в этих закорючках верх, а где низ. Гулька тут же пришла на помощь, заглянула женщине через плечо и вслух прочитала:

– Юрген Эв. Это твое имя, да? А меня зовут Гулина, можно просто Гуля.

– Приятно познакомиться, - безразлично буркнул сильф, отбирая бумажки.
– Моя доска повреждена, а одежда испачкана, поэтому я остановлюсь в вашем Институте на несколько часов.