– Что я, дурак?
– оскорбился Гера.
– Клима, ты обещаешь подумать, куда он мог уйти?

– Обещаю! Беги на урок.

– Слово обды?

– По мелочам не клянусь!

Это был их обычный ритуал. Гера знал, что ответит Клима, но все равно спрашивал, даст ли она слово. Так ему было спокойней.

Когда "правая рука" ушел, Клима откинулась на подушку и в ответ своим мыслям покачала головой. Видимо, вчера Тенька с Герой успели хорошо подружиться, иначе с чего бы такое беспокойство? На заведомые безрассудства Гера был способен только ради близких ему людей.

В окно вежливо постучали.

– Чего и следовало ожидать, - хмыкнула Клима.
– Заходи, пропажа!

– А, меня уже хватились?
– без намека на угрызения совести переспросил Тенька, спрыгивая с подоконника на пол и подходя к Климиной кровати.
– Я решил тебя навестить.

– Надеюсь, у тебя достало ума не попадаться никому на глаза?
– Клима была раздражена. Небрежность Теньки, безрассудство Геры... Вот так и погибают тайные организации.

Вместо ответа колдун задорно ухмыльнулся и пропал. Точнее стал одного цвета с окружающими предметами, как поняла Клима, приглядевшись. Потом Тенька вернул себе нормальный облик и устроился на табурете, еще не успевшем остыть от Гериного тепла.

– Я смотрю, ты любишь приходить и уходить по-сильфийски.

– Это как?
– уточнил гость.

– Через окно, - усмехнулась Клима.
– Ну и фокусы у тебя...

– Говорят, ты тоже умеешь разные интересненькие фокусы показывать, - хитро прищурился Тенька.
– Режешь определенным образом руку, порезы светятся и заживают. А еще по снам находишь потерянные предметы. Диадемы, кулоны там всякие.

– Гера проболтался?

– Ты так не уверена в своей "правой руке"?

– Значит, Выля, - заключила Клима.
– Ну и что теперь?

– Обда позволит дать ей несколько советов? Я уверен, что знаю о твоем таланте немного больше, чем написано на пыльных бумажках. Есть вещи, которые у потомственных колдунов передаются из уст в уста.

– Я тебя слушаю, - кивнула Клима.

– Во-первых, просто так себя резать нельзя, даже если все заживает. Это делается только в крайних случаях. В идеале - единожды, когда обда перед началом правления открывается своему народу. А потом проводятся особые ритуалы для восстановления. С каждой светящейся ранкой тает частичка таланта, понимаешь? Высшие силы не любят, когда их дар тревожат по пустякам.

– Ты умеешь проводить такие ритуалы?
– спросила Клима.

– Что, прямо здесь?

– А можно?

– Нельзя, - Тенька, видимо, не мог усидеть спокойно, и постоянно ерзал.
– Поправишься, тогда поговорим. Второе: ты диадему надевала?

– Один раз, когда нашла.

– Хоть здесь догадалась! Больше не смей. Запомни: заживающие порезы, вещие сны, особое чутье - это еще не обда. В диадеме заключена сила, которая сейчас тебя просто сожрет.

– Когда же мне можно будет ее носить?
– удивилась Клима.
– В двадцать два года?

– Это лишь одно из условий. Привожу полный список: тебе, как ты правильно заметила, должно исполниться двадцать два, ты должна знать формулу власти, обладать изрядным количеством постоянных союзников и опять-таки, перед надеванием провести определенный ритуал.

Клима прикусила губу - она рассчитывала в ближайшее время примерить диадему на общем собрании всех членов организации. Теперь от заманчивого плана придется отказаться.

– Откуда я узнаю формулу власти?

– А для этого тебе дан кулон. Ты, я понимаю, его не расшифровала?

– Не смогла.

– Я тебе больше скажу - никто не сможет. Формула одна, но для каждой обды толкуется по-своему и открывается в нужное время. Когда ты начнешь действовать, письмена постепенно станут тебе понятны. Ах да, еще: кулон лучше всегда носить на теле, а диадему без него вообще не стоит надевать.

– Спасибо за советы, - проговорила Клима.
– Они и впрямь мне пригодились. Дай еще один: я чувствую, что тайна становится явью, что пора заявить о себе открыто. Но в то же время я чувствую, что пока не готова. Как мне быть?

Никому другому, особенно Гере и Выле, не решилась бы Клима признаться в своих колебаниях. Но Тенька был другой. Не верный подданный, не надежный телохранитель, не заглядывающий в рот советчик, а... друг. Да, пожалуй, Теньку Клима могла бы через какое-то время назвать своим другом. С ним было легко и понятно, не существовало барьеров и пропастей. Тенька странным образом располагал к себе, ему невозможно было врать - он видел ложь - и хотелось говорить правду, какой бы она ни была. А главное, Клима догадывалась, что ее чувства взаимны.