Шрифт:
– Нет. Меня никогда не интересовала такая чушь.
– А вот и не чушь!
– обижался Тенька. И, тут же позабыв про обиду, признавался: - А я вот пробовал. Полгода на это убил. Целую стенку дома втихаря исписал расчетами. Покойный отец когда увидел - выдрал так, что я потом неделю сидеть не мог! Правда, не за звезды, а что стену испачкал.
– Какой прок в иных мирах, если в своем порядка нет?
– Так ведь интересненько! Знаешь, я рассчитывал: если лететь на сильфийской доске до ближайшей звезды, это займет несколько миллионов лет!
– Столько даже сильфы не живут.
– Вот, а я о чем! К тому же, наверху очень холодно. Холоднее, чем у нас даже самой лютой зимой. А я такие морозы в нашем селе помню, что плевок на лету замерзал! Поэтому за пределами мира сколько не кутайся - околеешь. А потом я понял, что если изменять естественные свойства световой модели пространства через стоячую воду, можно вместе со световым пространством преломлять материальный мир. А если приноровиться - то под нужными углами.
– То есть, возможно в мгновение ока переноситься с места на место?
– Да, - отмахивался Тенька.
– Но это побочный эффект, интересненько другое...
– Нет-нет, ну их к крокозябрам, иные миры, а вот твой "побочный эффект" мне нравится...
Тенька картинно закатывал глаза к потолку и заявлял, что Клима мыслит до жути примитивно. Хотя и соглашался, что для тактического превосходства над противником полезнее перемещаться куда хочешь по своему миру, а не по другим.
Клима делилась с Тенькой своими соображениями по поводу нынешней политической ситуации и маленькими секретами вроде того, как она на первом году ухитрилась заработать изрядную сумму денег и покарать всех, кто смеялся над ее длинным носом. Тенька уверил подругу, что нос, конечно, немаленький, но придает ей некоторый шарм, а у сильфов, говорят, и похлеще бывают. Так они пришли к выводу, что в Климином роду затесался неучтенный сильф с длинным-предлинным носом.
Когда уроки заканчивались и у воспитанников наступало свободное время, они собирались на чердаке вчетвером: Клима, Тенька, Гера и Выля. Гера обычно что-нибудь мастерил, Выля на коленке делала уроки, Тенька читал добытую в Институтской библиотеке книгу. А Клима, изредка советуясь с остальными, придумывала планы. Основные, второстепенные, на все случаи жизни. Ведь когда она заявит о себе открыто, нужно быть готовыми ко всему. Разумеется, в Институте Клима не останется. Она решила, что сбежит вместе с Тенькой на ведскую сторону и продолжит вербовку сторонников там. А Гера и Выля должны будут остаться и расширять организацию.
– Нет, так не пойдет!
– воспротивился Гера, узнав Климин план.
– Я клялся тебе в верности и не могу дать тебе уйти. Я давно решил, что буду с тобой до конца, каким бы он ни был. Ты возьмешь меня с собой!
– Но Выля не справится одна, - возразила Клима.
– А мы найдем ей надежного напарника, - предложил Гера.
– Неужели нам не на кого положиться?
– Надо подумать и перепланировать, - решила Клима.
Она записывала все свои планы в тонкие казенные тетрадки, и вскоре в углу чердака накопилась целая стопка. Планы касались и нынешнего времени, и дальнейшего, когда Клима уйдет, и совсем нескорого, когда Выля и другие члены организации закончат Институт. Выле наказывалось беречь записи обды пуще глаза и до поры никому не показывать.
Так пролетела для Климы эта сонная неделя, в разговорах с новым и единственным лучшим другом, в бесконечном планировании и лживых отчетах госпоже наставнице дипломатических искусств.
...Клима пообедала и спешила на чердак, в то время как ее одногодницы отправились летать. День был пасмурный, солнце лишь изредка пробивало серую вату туч. Ночью отшумела гроза, в коридорах было свежо и прохладно. А еще тихо и пусто, поскольку шел урок. Уже поднимаясь по лестнице, Клима услышала взрослые голоса, доносящиеся с третьего этажа. Девушка никогда не упускала возможность за кем-нибудь подслушать. Она спустилась на несколько ступенек и затаилась.
– ...Да, я понимаю тебя, благородный господин.
– Так в чем же дело?
– И ты меня пойми. Я - наставница этого Института и не могу отдавать в чужие руки ни в чем не повинную девочку. Велика вероятность, что ты обознался.
– Я вижу, ты не поняла. Жавран Ар был приговорен к смерти самим наиблагороднейшим! Равно, как и его семья...
– Избавь меня от этих подробностей! Я не оспариваю высочайших приказов, но не желаю слушать о расправе над малолетними детьми. Их было семеро у Жаврана Ара, если память не изменяет...
– Это сейчас не важно. Одна из его дочерей, Ристинида, сумела ускользнуть от рук правосудия. Мы тайно разыскивали ее все эти три года. А чуть больше недели назад, во время поимки веда, один из нас мельком увидел ее здесь. Ристинида не должна жить. И ты поможешь мне ее найти, чтобы привести смертный приговор в исполнение.
Невидимая Климе наставница тяжело вздохнула.
– Обещай мне хотя бы, что девочка не будет мучаться.
– Обещаю, - твердо ответил благородный господин.
– Тогда пойдем во врачевательское отделение, я, кажется, знаю, которая из воспитанниц попалась вам на глаза...