Больше Клима слушать не стала. Она тоже знала, под каким именем скрывается нынче Ристинида Ар, беглая дочь неудавшегося претендента в наиблагороднейшие господа. Когда Ристинида только появилась в Институте, Клима лично предложила ей вступить в организацию. Но та отказалась, верная идеалам предавшего ее Ордена. Теперь же у Ристинки не было выбора. Клима чуяла, что эта сломленная своим горем девица может быть полезна в будущем.

Обда стремглав помчалась на второй этаж, а оттуда - во врачевательский корпус. Так, какой сейчас урок у тамошних десятигодок? Не вламываться же ей во все двери подряд, это слишком долго.

Клима закрыла глаза, усилием воли заставила себя успокоиться и сосредоточиться. Она много раз отдавалась своей интуиции, и та никогда ее не подводила. Не должно случиться промаха и сейчас, особенно когда Тенька провел ритуал. Жутковато тогда было: ночь, задний двор, непонятные символы на сером песке, Выля на стреме... В принципе, ритуал можно было провести и днем, но после вечернего отбоя кругом куда меньше любопытных глаз. О, а вот и оно.

Клима прошла шагов пятнадцать вперед, повернулась направо, уверенно протянула руку и толкнула дверь класса. Интуиция не подвела и сейчас: за третьим от двери столом сидела очень красивая круглолицая девушка с толстой длинной косой. Клима видела изящный профиль Ристиниды Ар, с маленьким вздернутым носом и пухлыми губами. Немного портило красавицу только пустое полубезумное выражение глаз, на дне которых колючим клубочком свернулось горе. Поговаривали, что Ристинка никогда не плачет, не спит и часто напевает себе под нос какую-то мелодию.

– Чего тебе, девочка?
– спросил высокий черноволосый наставник с кипой лекционных бумаг в руках.

– Господин директор велел мне привести к нему Ристю Аравал, - совершенно не задумываясь соврала Клима. Такая мелкая ложь не доставляла ей хлопот.
– Он очень сердился и велел поторопиться.

– Что ж, Ристя, иди, - пожал плечами наставник.
– Но постарайся вернуться до конца урока.

Ристинида Ар неспеша встала и вслед за Климой вышла в коридор.

– Чего тебе опять надо от меня?
– устало спросила бывшая благородная госпожа.

– Того же, что и обычно, - прищурилась Клима. Вдруг на этот раз сработает?

– И ты ради этого ввалилась посреди урока? Как и прежде, я говорю: нет. Мне противен Орден, но всякие веды-обды тоже приязни не вызывают. Оставь меня в покое!

– Я-то оставлю, - с деланным безразличием пожала плечами Клима.
– Но некий благородный господин уже приехал за твоей головой. И сейчас, в сопровождении одной из наставниц, будет здесь. Он отстанет от тебя лишь на холме твоей могилы.

– Ну и пусть убивает, мне плевать.

– А чего ж ты раньше к нему не пришла, раз смерти ищешь? И почему сбежала тогда, три года назад?

– Думаешь, я не понимаю, что ты мне за сделку предлагаешь? "Живи под моей властью или умри" - вот как это называется! Я тебя ненавижу, Клима, ты подлое и корыстное существо. Упаси высшие силы Принамкский край от твоего правления. Лучше уж гражданская война!

– Разве я говорила про сделку? Ристя, никто не собирается заставлять тебя силой. Будь это так, ты давно бы уже ходила с моим знаком на руке. Ты отказала мне однажды, я от своего, конечно, не отступлюсь, и буду время от времени спрашивать, не изменила ли ты своего решения. Но сейчас я просто хочу тебя спасти. Мне было бы стыдно сознавать, что я знала о готовящемся убийстве и ничего не сделала.

– Тебе - стыдно?

– Хочешь умирать, Ристя, твое дело. Но я предлагаю тебе убежище и ничего не требую взамен.

– Да не верю я тебе!
– всплеснула руками Ристинида Ар.
– Сейчас не потребуешь - потом вспомнишь.

– У нас мало времени. Я уже слышу шаги на лестнице. Решай сейчас - или возвращайся на последний в твоей короткой жизни урок, или иди со мной в светлое будущее.

Ристинка скривилась, оглянулась на дверь класса и протянула Климе руку.

– Веди. Но служить я тебе не стану, даже не мечтай!

Клима ничего не возразила. Но мысленно усмехнулась: "Станешь, Ристя, еще как. Сама попросишься. Не сейчас, конечно, но служить потом будешь всю свою длинную счастливую жизнь, верой и правдой, как твои предки Ордену служили. И даже лучше, поскольку предать меня тебе не позволит воспоминание, что именно я когда-то спасла тебя от смерти. Я не напомню об этом ни полслова, даже не намекну. Ты просто не забудешь, напоминания ни к чему. Я хорошо тебя изучила за эти три года".

***

Тенька лежал на мешках, заменяющих ему матрас, и мечтательно смотрел в косой чердачный потолок. В одном углу притаился на липких сетях хрупкий с виду черный паучок, в другом назойливо жужжала еще не крупная летняя муха. Интересно, хватит у нее ума не вляпаться в паутину? Тенька уже мысленно побился сам с собой об заклад, что нет. Муха то беспорядочно кружила, натыкаясь на ближайшие стенки, то садилась вверх ногами на темноватые от весенних течей доски потолка и принималась чистить лапки. К паучьему углу она подлетать не спешила, но от своего постепенно отдалялась.

Хлопнула дверь, и Тенька отвлекся, приподняв голову. Кто бы это мог быть? Гера? Сейчас ведь, насколько вед смог изучить местное расписание, идут занятия.

На пороге стояла взъерошенная и запыхавшаяся от быстрого бега Клима, а рядом с ней - симпатичная ладненькая девица с толстенной золотистой косой через плечо. Тенька сел и машинально глянул прелестной незнакомке в глаза. Да так и оторопел. Веду показалось, что ему в сердце только что вогнали здоровенный зазубренный кол и несколько раз провернули. Такая отчаянная боль таилась в этой девушке, что у знающего человека напрочь перехватывало дыхание. Тоска, переходящая за грань сумасшествия, переплавленная в ненависть обида, остатки искореженной любви...