– Мы доставим вас к сильфийской границе, - сообщила Клима Дарьянэ. Потом глянула в непонимающие Тенькины глаза и поняла, что сейчас проще перейти на принамкский, все равно сильфида его знает, хотя не говорит.
– Она отсюда примерно, - обда сверилась с картой, - в трех днях конного пути. На тяжеловике быстрее, - сильфида с колдуном не сговариваясь насторожились, - но горючего на всю дорогу не хватит, - вздох облегчения.
– Поэтому мы будем добираться туда четыре-пять дней, большая часть пути - пешком.

– На тяжеловике поедем с открытыми люками, - объявил Гера.
– Так что в пути никто больше крокозябриков не наловит.

– И не надо так на меня коситься, - фыркнул Тенька.
– Поглядел бы я, как вел себя ты, если б сидел на моем месте!

– Я бы поменялся с тобой в любой момент, умей ты обращаться с рычагами!

– Так научил бы. Не дурак, пойму.

– Тенька, ты простую лямку от шнура зажигания отличить не можешь, куда тебе за рычаги!

– Я виноват, что эти интересненькие веревки такие одинаковые на ощупь? Шиш с тобой, сиди за своими рычагами. Лучше объясните, куда мы сейчас отправимся, а то я в начале Климиной речи ничего не понял.

Слушая объяснение, колдун задумчиво изучал сильфиду. Потом спросил:

– А она сама уйти не может? Или пусть с нами пойдет, а ее потом сородичи заберут. Это ж нам придется во-от такенный крюк делать, до моей деревни только в следующем месяце доберемся.

– Хоть в следующем году, - с нажимом произнесла Клима.
– Мы проводим Дарьянэ Эр до границы, а если потребуется - до дворца Верховного на руках донесем. Ясно?

Тенька внимательно посмотрел обде в глаза, хмыкнул и понимающе кивнул. Чего ж тут неясного. Клима задумала очередную аферу, и лучше не мешать, а наоборот, всячески поддерживать. Потому что аферы обды всегда идут на пользу ее народу. А если не идут - обда теряет силу. Клима же ничего терять явно не собиралась.

И только Дарьянэ не замечала подвоха, громко хрустя зеленым яблоком. Это для уроженцев благодатного Принамкского края они кислые. А неприхотливой сильфиде, пробовавшей дома и что покислее - в самый раз.

Клима между тем потихоньку продолжила дело, которое не завершила в подвале из-за невовремя вломившихся на тяжеловике соратников.

– Так что, Дарьянэ, согласились бы Холмы со мной дружить?
– на этот раз она говорила по-сильфийски.

– А вы хотите просить у нас политического убежища?
– Даше очень хотелось выглядеть проницательной. Но рядом с обдой это удавалось разве что Теньке благодаря его дару, и то не всегда.

– Я хочу лишь того, что предложила. Когда я возьму власть, мне хотелось бы иметь много хороших друзей за рубежом. Я ищу мира и не настроена воевать. Тем более, с такой державой, как Ветряные Холмы.

Услышав комплимент в адрес своей родины, Дарьянэ невольно улыбнулась.

– Я не вижу причин, по которым сильфы не могли бы дружить с вами. Тем более, вы хотите торговать и не намерены идти на нас войной.

– А я надеюсь, что и Холмы не развяжут войну со мной.

– С вами? Но с чего бы?
– изумилась Дарьянэ. Она уже давно и сильно попала под влияние магнетического Климиного обаяния.

– Не забывайте, что официально сильфы - союзники Ордена, а не обды, - Клима придала своему лицу чрезвычайно печальное выражение.
– А я ведь собираюсь разрушить власть Ордена. Вашим соотечественникам это может не понравиться. Они-то не догадываются, что я вернулась и не хочу войны, желаю торговать и могу предложить куда больше товаров, чем Орден. И, разумеется, не стану воровать чужих послов, а напротив, сейчас способствую вашему возвращению на родину.

– Так надо сказать всем на Холмах об этом!
– воскликнула Дарьянэ.
– Когда я доберусь до своих, то непременно замолвлю за вас словечко. Особенно в том, что касается "честности" Ордена. И про торговлю скажу, это моему руководству тоже должно понравиться.

– О, а вы можете, да? Какая замечательная идея!
– ловить сильфиду на слове, Клима, понятное дело, не стала. Все знают, что торговлей между Холмами и Орденом тайно руководят четырнадцатый корпус тайной канцелярии и личный кабинет разведки наиблагороднейшего соответственно.

Ристинка чуть слышно фыркнула. Клима незаметно для сильфиды бросила на нее ледяной взгляд. Больше бывшая благородная госпожа лишних звуков себе не позволяла.

Для Теньки весь этот стратегически важный разговор сливался в бесконечное иностранное "фля-фа-фа". Поэтому вед лежал на спине, жуя ломоть хлеба, и смотрел в полуденное небо. Погода в этот день задалась совершенно чудесная, ни облачка. Тенька любил вглядываться в сияющую чистоту голубого купола. Юноша представлял, что это такой огромный лист бумаги, на который можно нанести прямо из головы все витающие в сознании расчеты, чертежи и вычисления, притом вертеть их так и эдак одной лишь силой мысли, менять местами, конструировать из мысленных линий целые города, населенные цифровыми обитателями. Иногда, глядя на небо, колдун придумывал такое, что, перенося все это на обыкновенную бумагу, только диву давался.

Другое дело, звездное небо. На нем не порисуешь. Это бесконечный лист, который уже заполнил кто-то прежде. Кто-то бесконечно великий, надо полагать. Звездное небо подлежало кропотливому изучению через третий глаз, а результаты заносились в таблицы и графики. За несколько лет наблюдений Тенька пришел к совершенно ошеломительному для себя выводу, что все в звездных просторах подвержено какой-то определенной закономерности, и если эту закономерность вычислить и сопоставить с земной, то откроются поистине безграничные, как то небо, возможности. В частности, станут реальны путешествия в иные миры через водяное зеркало. Тенька верил, что однажды в зеркале отразится не его собственное лицо, и даже не иноземный пейзаж, а нечто абсолютно нездешнее, захватывающее. И на такое не жалко было положить целую жизнь!