Однако кто же «злонамеренный» воронежский автор «Колокола»? Несмотря на

усердие подполковника Селиверстова, сие выяснить не удалось, потому что все веще-

28

ственные доказательства (письма и др.) участники крамольной истории, своевременно

предупрежденные хорошо осведомленным Н. И. Второвым, уничтожили. Сегодня ис-

следователи считают, что нашумевшая статья «Высочайшие путешественники...»

сочинялась коллективно, среди ее авторов мог быть и Никитин.

«Колокольная» история не прошла бесследно. В архивах III Отделения уцелел

документ 1861 г.: «Подозреваются в сношениях с Герценом или в содействии печатания

его статей». Названо 39 имен. Среди них — Минаев, Курочкин, в том же досье —

Второв и Милашевич. «Шпекины» в голубых мундирах оставили примету, что вплоть

до 1861 г. они приглядывали и за корреспонденцией «рьяного поэта» Никитина.

Иван Саввич рано приобщился к нелегальной литературе, частые цензурные стычки

научили его быть бдительным, знающим цену свободному слову. В Пушкинском Доме

хранится тетрадь Никитина—читателя «подземной литературы» (выражение Н. П.

Огарева). На 96 листах аккур-атно переписаны запрещенные сочинения Рылеева,

Некрасова, Ивана Аксакова... Любовно скопированы «Невольничий корабль» Гейне,

стихотворения Мицкевича (перевод Ф. Миллера), Фрейлиграта (перевод Ю. Жадов-

ской). Характерны никитинские выдержки из книги французского мемуариста Массона

«Секретные записки о России во время "царствования Екатерины и Павла I» (1800),

являющейся своеобразным документом очевидца, повидавшего грязные придворные

интриги венценосных правителей, зверскую тиранию дворян-помещиков в отношении

крепостных. Привлекает внимание никитинская выциска из той части мемуаров

Массона, где он рассказывает об А. Н. Радищеве, одной из «многих жертв

политической инквизиции»; издавшего «маленькую книжечку, где сквозила его

ненависть к деспотизму». Речь, конечно, идет о «Путешествии из Петербурга в

Москву».

Обращался Никитин и к второвскому собранию нелегальных и запрещенных

изданий. Историки подтверждают существование особого рукописного сборника,

составленного в 50-х годах «известным любителем и писателем Н. И. Второвым». В

нем, в частности, исследователи обнаружили полный список бесцензурного

стихотворения М. Ю. Лермонтова «Наводнение» («И день настал, и истощилось

Долготерпение судьбы...»).

Источниками вольной печати былиглюди не случайные, а иногда тесно связанные с

кругом видных писателей, мыслителей и общественных деятелей. Пример тому — А,

Н. Афанасьев, наезжавший в .родные воронежские места. Член кружка историка Т. Н.

Грановского, ученый; принятый в столичных редакциях и издательствах, был весьма

компетентным человеком. На него указывают как на одного из корреспондентов -

Герценаг. Для Никитина и его друзей не было секретом, что А. Н. Афанасьев, как _

писал хорошо его знавший земляк-современник, «получает прямо с колокольного

завода в первые руки». Понятно, о какой продукции идет речь.

Откроем еще один малоизвестный канал поступления к Никитину «подземной

литературы». Ее присылал в Воронеж член второвского кружка Ф. Н. ,Берг, уехавший в

1857 г. в Москву, а затем в Петербург искать литературного счастья. Письма Берга 1857

—1861 гг. к своему наставнику по кадетскому корпусу М. Ф. де Пуле полны известий о

событиях литературной жизни столиц, Он посылает де Пуле запрещенные

стихотворения Пушкина, Полежаева, Огарева, Некрасова. 14 марта 1859 г. Берг

сообщает воронежскому корреспонденту: «У меня есть весь юмор огаревский (здесь и

ниже выделено автором

письма; так он определяет бесцензурные произведения Н. П. Огарева, очевидно,

имея в виду прежде всего его поэму «Юмор». — В. К)... Приеду в Воронеж — все

получите. А может, есть? Вы... напишите' только одно слово: есть или нет, уж я смекну.

Я имею вещи разные, но на ночь и проч. У меня юмор вернеющий...»

29

3 мая 1859 г. Берг отправляет де Пуле «превосходную вещь» — список