были очень популярны в народе* рисунки на темы этих произведений обычно

сопровождали многие дешевые лубочные издания.

«Воистину Никитин.как гражданский лирик имеет право на почетное прозвище

«певца трудовой бедности», — пи> сал в 1909 г. В. Е. Чешихин-Бетринский.

Некоторые ученые не без оснований считают, чтф Никитин в идейно-

художественной разработке народнбйм проблемы явился передаточной поэтической

станцией меж}| ду Кольцовым и Некрасовым. «Надо сказать, что своей| песней

пятидесятых годов, — делает принципиальное заме-^ чание Н. Н. Скатов, — Никитин

не только следовал за Некрасовым, но в чем-то предвосхищал и готовил .не-

красовскую песню шестидесятых годов. Именно на некрасовском пути Никитиным

были сделаны открытия, которые затем более широко и точно реализовались в

творчестве самого Некрасова, и прежде всего это рассказ-песня. Вообще в поэзии

Никитина пятидесятых годов, — заключает ученый, — можно найти немалр образов,

которые получают продолжение и развитие в творчестве Некрасова шестидесятых

годов».

Никитин, в частности, готовил некрасрвскую школу в изображении социальных

низов, причем то были не случайные портреты падших «созданий», а показ типичного

общественного явления. В этом отношении никитинский «Нищий» — замечательная-

художественная фреска общероссийской .страшной картины оскудения народа

накануне отмены крепостничества.

Н. А. Добролюбов в «Современнике» находил, что «Нищий» — «едва ли не

лучшее» произведение среди подобных на эту тему, де Пуле в «Русском слове» восхи-

щался «высотою поэтического полета, законченностью идеи и мужественною силою

стиха». Обязательно говори^ ли об этом скорбном герое историки литературы, часто

вспоминали его советские писатели. Напомним строки, волновавшие не одно

поколение читателей:

32

И вечерней и ранней порою Много старцев, и вдов, и сирот Под окошками ходит с

сумою, Христа ради на помощь зовет.

Надевает ли сумку неволя, Неохота ли взяться за труд, — Тяжела и горька твоя

доля, Бесприютный оборванный люд!

Далее поэтический обзор расширяется, обнимает уже не только страдальцев по

несчастной семейной доле, а весь крестьянский мир:

Но беднее й хуже есть* нищий: Не пойдет он просить под окном, Целый век, из

одежды да- пищи, Он работает ночью и днем.

Спит в лачужке, на грязной соломе, Богатырь в безысходной беде, Крепче камня в

несносной истоме, Крепче меди в кровавой нужде.

По смерть зерна он в землю бросает По смерть жнет, а нужда продает, О нем

облако-слезы роняет, Про тоску его буря поет

Нищая Россия... Гордая, терпеливая* трудовая... Частная картина вырастает до

огромного общественного масштаба, герой из калики перехожего превращается в могу-

чего поруганного богатыря, за которого готова заступиться сама природа.

«Нищий», особенно во второй своей части, можно сказать, выкован скульптурно-

поэтически: слово очищено от всего искусственного, сравнения зримы, метафоры му-

жественны.

Гармония в «Нищем» достигается не внешними эффектами, а огромной внутренней

динамикой переживания, здесь нервно дышит каждая строка, напряженность слова

достигается внутренним накалом содержания, в котором истинная боль за униженное

достоинство человека.

Трудолюбие и жизнестойкость, нравственная просветленность и сердечная

доверчивость — это еще далеко не полный никитинский «реалистический автопортрет

народа» (Евг. Евтушенко). И тот, кто воспринимает автора «Пахаря» исключительно как

певца мужицких горестей и печалей, идет лишь по одной узкой дорожке, старательно

проторенной «изучателями» его наследия. Меж тем образ русского работника в самом

начале творческого пути складывался у поэта (не без влияния Кольцова) как героя

вольного, пытливого, бесшабашного. В этом плане примечательно стихотворение

«Выезд, троечника», в котором за дело берется человек мастеровой, удалец, умеющий

постоять за себя:

Сидор вожжи возьмет — Черта не боится!