Пашка ждал и ждал, когда же произойдет чудесное воскрешение, но его не происходило. Парень не восставал вновь из плиты, не ткался из воздуха, не возрождался в улучшенной версии. Он просто ушел в камень, как вода.

И вот тут Пашка понял, что надо сматываться. Как-то слишком странно все было устроено у этих чуваков с перьями, не по-человечески, и гуманностью здесь, очевидно, не пахло. По крайней мере, молодого и смертельно уставшего ворона Пашке было жалко. Чем он так провинился, что стал серебряной жижей и растворился в каком-то валуне? Если уж умирать, то на поле боя или хотя бы на свежем воздухе. А лучше вообще лет этак в девяносто в собственном саду, попивая шампанское.

Пашка снова сжал мяч в кармане и тут кое-что припомнил.

Миррдин было вторым именем Мерлина, и оно вспомнилось моментально. А вот второе слово… Кажется…

Его отвлек шорох крыльев, и Пашка ошеломленно обернулся.

Два черноволосых и остроглазых неслись к нему, и за спиной их складывались на бегу огромные белые – белые! – крылья, и Пашке вдруг разом вспомнились все картины, все фильмы, в которых он видел ангелов.

«Я умер», – подумал он.

Совершенно точно, он умер и сейчас в чистилище или что там на самом деле существует. В странном черном чистилище, где внутри помещения идет дождь, как в «Сталкере», только из жидкого серебра, и где определенно существуют настоящие ангелы.

Красивые чуваки. И очень, очень злые.

И Пашку отлично видящие.

Это он понимает в тот момент, когда обнаруживает лицо одного из ангелов прямо над собой, и тот улыбается мягко, как могла бы улыбаться мать ребенку.

– Откуда у тебя вещь Мерлина, мальчик? – спрашивает ангел, и вот тут-то рассеивается все его очарование.

– Миррдин, – хрипит Пашка, мозги, кажется, сейчас лопнут от усилий вспомнить целое заклятье. – Миррдин…

И тут ангел поднимает худую руку с тонкими пальцами и зажимает ему рот. Ладонь прохладная и сладко пахнет, но, когда он ее убирает, почти мгновенно, Пашка чувствует себя немым – он шевелит губами и языком, но звуки не вылетают из его горла. Пот течет градом по лбу и вискам, и он уже чувствует себя мертвецом, глядя в дымчатые серые глаза без всякого дна.

Смерть не всегда приходит костлявой старухой, но, видимо, всегда в капюшоне, мелькает у Пашки последняя абсолютно нелепая мысль, и тут вдруг он слышит, как сквозь толщу воды, чей-то голос.

Который совершенно четко произносит: «Миррдин эльдариллион!»

И Пашка действительно оказывается в огромной водяной массе, на глубине, над ним где-то наверху плещутся зеленые волны и светит солнце, и он рвется наверх, плывет, изо всех сил двигая руками и ногами, извиваясь, как угорь, и когда, наконец, вылетает на поверхность и открывает глаза, видит перед собой стены отцовской спальни.

Какой-то незнакомый мужчина в синем смотрит на него и держит его за руку, но Пашка теряет сознание, прежде чем даже попытаться понять, кто это.

Глава 4

Тайлеру не надо было гадать, склонил ли Коллинза на свою сторону Луг – или тот еще способен бороться с чарами Страны чудес.

Мерлин, похоже, потерпел сокрушительное поражение.

Тайлер узнал это очень скоро после того, как очнулся в такси, везущем его неизвестно куда и неизвестно зачем. Впрочем, скоро стало понятно, куда и зачем. Очевидно, Луг решил продемонстрировать поверженному врагу свою силу или же свое тонкое чувство юмора.

Вернувшееся острое зрение позволило ему различить заголовки газет в ближайшем киоске – и судя по ним, отсутствовал он в земном мире не сутки, а гораздо больше. Целых тридцать дней, понял он, вслушавшись в тихий стрекот радио. Он предпочитал не вспоминать, какой срок он прожил на Волчьей пустоши – безутешная старость словно бы затопила его волной, а потом непостижимым образом вновь отхлынула.

Лондон был дождлив, сер и шумен, как всегда. Тайлер подумал, что мог бы вернуться сюда даже через год – и не сразу бы заметил разницу.

Странно еще было то, что Тайлер никак не мог увидеть лица таксиста – тот все время отворачивался, а когда все же, наконец, повернулся, детектив аж закашлялся. Как бы сильно он ни был предан своему проклятому магу, силу прекрасного и жуткого короля фэйри всегда признавал.

Таксист оказался маленьким, сгорбленным, но чрезвычайно широкоплечим, с огромным крючковатым носом, с рыжей бороденкой, как у козла, и на круглой голове его привиделись Тайлеру маленькие рожки. И запах от него шел характерный – тянуло железом и землей.