Рыжий снова поворачивается к Пашке, наклоняется близко-близко к его уху и что-то шипит-шепчет.

Имс не должен ничего слышать с такого расстояния, но он слышит отчетливо.

«Миррдин эльдариллион, – говорит тип в пиджаке. – Хэг ар мэрчд эйт боут карет».

Имсу кажется, что время дает сбой, точно сердце при аритмии, огромное сердце этого мира: проваливается на очередном толчке, застывает, а потом снова дает ход. Дьявольски неприятное ощущение, и Имс не может оторвать взгляда от стакана воды на тумбочке, в которой вода вдруг сама по себе наклоняется совершенно непотребным образом, точно кто-то тянет часть ее к краю стакана.

А потом Пашка распахивает глаза, и Имс рушится на пол, внезапно отпущенный на свободу.

Ему кажется, все хорошо, и Рыжий даже скалится похоже на улыбку, но, прежде чем все снова кажется обычным и естественным, слух Имса, вдруг ставший очень тонким, улавливает в воздухе еще один почти неуловимый звук – шорох крыльев.

И наступившая позже полная тишина совсем не убедительна.

***

Пашка сначала ничего не видит – зрением и мыслями он еще там, в стране фоморов.

Магия Мерлина сработала, но Пашка сам сглупил – как малыш пятилетний, забыл слова, которые надо было сказать, вообще забыл, что надо сопроводить действие заклинанием. А магия друидов, как известно, была магией слов и песнопений.

Он так увлекся ощущением несуществующего дыма в пальцах, что зажмурил глаза и шагнул прямо в ракушечную стену – или видимость ракушечной стены – окружавшую сад, высокую, крепкую стену.

Шагнул резко, широко и быстро, грозя разбить лоб или нос сломать, но стена пропустила его, будто бы что-то упругое разошлось под давлением его тела и вязко, как студень, сомкнулось за спиной.

Черные сверкающие стены окружили его, черные потолки и полы, в сиянии красных, синих и белых огней, и лишь через высокие и узкие окошки под самым потолком Пашка слышал плеск волн и ветер, оттуда веяло солью, йодом и свежестью.

Он шел и шел по блистающим коридорам, которые петляли и периодически разверзались совершенно пустыми залами, а потом вдогонку ему поплыли серебристые шары разных размеров – одни гладкие, другие ребристые, третьи – с какими-то шипами и антеннами.

Пашка сначала обмер от ужаса и прижался к стене, но шары не обращали на него никакого внимания – летели дальше и исчезали за поворотами.

Потом Пашка услышал шаги – твердые, чеканные, мужские, и снова паника накрыла его с головой: если шар по каким-то причинам еще мог его не заметить, то фомор, живой и чуткий фомор, – не способен был пропустить.

Это оказался совсем молодой ворон, с отливающим бронзой хищным лицом и большими черными глазами, одетый в какой-то походного вида плащ с капюшоном, и сапоги у него были запыленные… И лицо хоть и бронзовое, но усталое.

Путник этот – или шпион – смотрел прямо на Пашку, но… вдруг начал тот понимать… как бы сквозь него. Черные глаза явно видели перед собой только стены.

Магия явно работала как-то криво, и Мерлин плохо знал, что тут творится.

Несмотря на риск, такой шанс Пашка упустить не мог и ринулся, как мог тихо, за усталым парнем.

И не пожалел об этом.

Вместе с вороном он достиг огромной круглой залы, стены и потолок в которой сверкали сотнями огней, с виду похожих на драгоценные камни. Под потолком теснились десятки серебристых шаров, которые выстраивались в очередь и поодиночке друг за другом вплывали в некий огромный аквариум, где зависали над неприметной с виду серой каменной плитой.

Пашка, озираясь посекундно, потащился прямо к стене аквариума и фактически прилип к ней, стараясь не касаться. Если бы он наблюдал что-то подобное в Цирке Дю Солей, то орал бы от восторга. Но сейчас ему хотелось заорать совсем по другим причинам.

Каждый шар останавливался над плоским большим камнем, застывал в воздухе и источал будто бы дождь из черного серебра – тысячи тончайших, едва видимых глазу частиц падали и впитывались в камень. Каждый раз на камне при этом что-то вспыхивало, и Пашка напрягал зрение что есть сил. Что это – узор, рисунок? Или, может быть, буквы? Похоже и на то, и на другое…

И тут вдруг его осенило.

Конечно же. Каким надо было быть идиотом, чтобы сразу не вспомнить. Руны. Это руны. Сочетание рун. Своеобразный магический бейсик, где сочетание палочек и ноликов дает определенную программу.

Но что это за мерцающее вещество, догадаться он не мог. Выглядел процесс живописно, но почему-то жутковато. Шары словно бы сбрасывали здесь что-то где-то собранное. Информацию? Энергию? Вещество, за которым специально охотились?

Между тем в аквариуме начали происходить еще более странные вещи: молодой парень, которого Пашка встретил в коридоре, зашел туда после шаров, склонил голову и точно так же… рассыпался и стек черным серебром на плиту. Руны вспыхнули чуть сильнее и снова погасли.