– Твой светляк тоже отсюда?

– Это не светляк, а просто сгусток огня. Духи такой мелочью не занимаются, поэтому он питается от меня. В отличие от ваших светляков, он еще и греет. Мне он удобен тем, что вызывается только силой красного потока. Это, вообще-то, боевое заклинание, просто я его не кидаю в противника, а использую для чтения. Неудобно то, что он мерцает.

– Ты эту книгу можешь отдать сестре, – нерешительно сказала девушка.

– Я и отдаю, – улыбнулся он. – Ты мне вроде сестры, а свою сестру я научу сам. Лечение она все равно без учителя не выучит, а все остальное я помню. Иди и завтра же отправь к отцу гонца. Я думаю, ты его сильно удивишь.

– Я тебя хочу поцеловать!

– Поцелуешь, – пообещал Клод. – Только тогда, когда будем прощаться, и если меня за это не задушит твой отец.

Обещанный сержант прибыл на следующее утро вместе с двумя солдатами. Все трое были увечными и страдали от недавно полученных ран. Бывшие ученики их сторонились и общались с посланцами короля только в случае необходимости. Почти половина всех, кто учился в школе, жили в столице, поэтому сразу после завтрака открыли ворота, и ребят начали разбирать присланные их родителями слуги. Многие из тех, кто постарше, собирали свои вещи, забирали деньги у казначея и уходили сами. Те, кто жили далеко, писали записки в канцелярию и вместе с деньгами передавали их сержанту. К вечеру в коллегии стало непривычно тихо. Оставшиеся собирались в комнатах приятелей без обычной беготни и криков. Клод собрал все отреставрированные книги, добавил к ним учебники и вместе со школьной формой отнес Алоису. К его удивлению, педель был навеселе.

– Что уставился? – невесело усмехнулся он. – Положи это барахло и садись. Никогда не думал, что до такого дойдет. Эта школа за последние двести лет не закрывалась ни разу! Я ведь здесь работаю всю жизнь. Вы меня считаете скрягой, но это не так. Я не из-за того жался, что жалко дать или гребу себе. Просто на всех все равно всего не хватало. Денег никогда не бывает достаточно, а их еще разворовывают. Вот ты умный мальчишка, к тому же барон. Здесь я тебе тыкаю, а за этими стенами вынужден буду кланяться. Скажешь, как теперь жить? Вас через месяц отсюда турнут, а от меня избавятся еще раньше. Вот приму у вас форму и учебники, закрою все под замок и уйду. Да ладно я! Похоже, что настает конец нашему королевству. Конечно, Аделрик не зверь, и можно прожить под корвами. Когда-нибудь мы или наши дети сами ими станем. Но до этого не будет ничего хорошего. Участь побежденных всегда горька, потому что победители проливали свою кровь и захотят теперь пролить нашу. У нас не будет прав ни на наше имущество, ни на жен, ни на саму жизнь. Пока они вволю не награбят и не потешат душу и плоть, порядка не будет. И никуда не уйдешь от своего дома и добра, да еще зимой. Ладно, тебе самому плохо, а тут еще я расплакался. Подожди, не уходи, я сейчас.

Алоис встал со стула и, слегка покачиваясь, зашел в комнатку, где хранились книги. Отсутствовал он минут пять и вернулся с десятком учебников в руках.

– Держи, – сказал он, протягивая их Клоду. – Это тебе от меня. Здесь учебники за все шесть классов. Может быть, они тебе пригодятся. Не бойся, мне за это ничего не будет: плох тот педель, у которого нет ничего лишнего. Только ты не слишком об этом болтай, даже друзьям.

Юноша поднялся в свою комнату и сложил неожиданный подарок в отцову сумку, в которую он вчера вечером уже уложил праздничную одежду. За окном густо повалил снег, и устроившийся на подоконнике Клод бездумно следил за тем, как летят и кружатся снежинки.

– Я тоже люблю на них смотреть, – тихо сказала вошедшая без стука Сента. – Я тебе не помешаю? Тоскливо сидеть одной. Я ведь и так наелась одиночества, а теперь, когда появились друзья, когда появился ты...

– Не надо, – попросил он. – Сейчас у всех ломается жизнь. Я только что вернулся от Алоиса. Сидит пьяный и не знает, что делать дальше. Он считает, что мы проиграем войну. Если это случится, твой отец все потеряет, а с тобой может случиться все что угодно. У меня тяжело на сердце, но что я могу сделать?

– Взять меня с собой... – сказала она, прижавшись к его плечу.

– Куда? – спросил он. – Я могу взять Игоря, потому что ему все равно некуда идти, но не тебя! Я сам не знаю, удастся ли уцелеть и спасти сестру и брата! И надо не просто спасти, но еще как-то устроиться на чужбине. А у нас есть очень сильный враг, который постарается этому помешать. И Колин прав в том, что твой отец не смирится с пропажей дочери и будет тебя искать.

– И самое главное, что ты меня не любишь! – добавила она. – Если бы любил, не прикидывал бы, что может случиться, и кто там меня будет искать. Посадил бы на коня и увез!

– Наверное, и это тоже, – согласился он.

– К вам можно? – спросил ворвавшийся в комнату Колин.

– Нельзя, – сказал Клод. – Что у тебя случилось?

– Одевайтесь и бегите к казначею! – выпалил он. – Его увольняют, поэтому тем, кто сейчас не получат свои деньги, придется идти за ними в королевское казначейство. А туда проще отдать деньги, чем их получить.

– У меня все деньги с собой, – сказала Сента. – Я их у него взяла еще вчера.

– А я схожу, – сказал Клод, соскочил с подоконника и полез в шкаф за плащом.

Друзья разошлись по своим комнатам, а он запер дверь и, спустившись к выходу, побежал к зданию школы. На пургу хорошо смотреть с подоконника, пробежка доставила ему гораздо меньше удовольствия. Сняв в школе плащ, он выбил из него снег и поднялся на второй этаж к комнате, в которой жил казначей. Когда он после стука открыл дверь, увидел не только казначея, но и сидевшего рядом с ним сержанта.

– Хорошо, что ты пришел, – сказал Клоду казначей, – а то я уже сам хотел к тебе идти. Это было бы легче сделать, чем идти с твоими деньгами в казначейство. Все взяли свои деньги, одному тебе они почему-то не нужны. Вон на столе кошелек. Раз я со всеми рассчитался, пойду за конем. А вам, Робер, счастливо оставаться. Да, Клод, раз уж пришел, помог бы сержанту. Он пролил свою кровь в бою, а вы все от него воротите морды. Ты хоть какое-то лечение знаешь? Вот и примени свои знания, чтобы у него быстрее зажила нога. Господин Робер в ваших бедах не виноват.