– У тебя нет лошади, а на одной ехать неудобно, особенно в теплой одежде, – отказал он, – Я постараюсь все сделать быстро и не задерживаться.

У граверов он действительно не задержался. Гербов у дворянства не было, поэтому граверы готовили печати заранее, изображая на них замысловатые рисунки, и перед продажей вырезали только имя владельца. Заплатив восемь серебряных монет, он забрал печать и поехал в королевский дворец. Вход в канцелярию был отдельно от парадного входа, и в него беспрепятственно пускали всех дворян. В канцелярии пришлось задержаться. Сначала он выстоял небольшую очередь, а потом ждал, пока зарегистрируют печать и выдадут на нее свидетельство, а так же изготовят дубликаты его грамоты и документы на брата и сестру. Все это ему обошлось в два золотых, но кипа бумаг, заверенных малой королевской печатью, придала уверенность. Забрав у коновязи лошадь сержанта, он завернул на городской рынок, на котором купил для Сенты вяленые фрукты. На обед позвонили, когда он поставил лошадь в школьную конюшню и хотел ее расседлать.

– Идите обедать, господин маг, – сказал ему солдат. – Я все сделаю сам. И спасибо вам за нашего сержанта. Ему сильно полегчало.

– Я и вами сегодня займусь, – пообещал он. – Хотел это сделать с утра, но приехали забирать друга.

В столовой обедали всего три десятка ребят – все, кто еще остался в школе. Сента сидела за их столом и нехотя ела кашу.

– Сделал все, что хотел, – сказал он, садясь на свое место. – Что это ты ковыряешься в тарелке? Невкусно приготовили?

– Нормально приготовили, – ответила она. – Просто не хочу есть. Что-то давит в груди. Кажется, что вот сейчас за мной придут, и жизнь кончится, потому что без тебя...

– Женщины все такие? – спросил он, с аппетитом налегая на кашу. – Посмотри на себя – какая тебе сейчас любовь? Вся из острых углов, а на грудь только намек. Вот через два года точно будешь красавицей, тогда и ищи свою судьбу. Куда ты так спешишь?

– Дурак! – ответила она. – Зачем мне сейчас грудь, если я не собираюсь рожать? Я бы и год ждала, и два, но где и как я тебя потом буду искать? И нужна ли я тебе буду? Это вы можете ехать, куда захотите, а кто меня отпустит? Даже если убегу, я до тебя не доберусь. Не помогут ни шпага, ни моя хилая магия! Разве я виновата в том, что полюбила? Если бы ты обещал прийти, я бы и дольше ждала!

Предчувствие не обмануло, и за Сентой пришли на следующий день, когда она была в комнате Клода и сидела рядом с ним на кровати. Опять дверь распахнули без стука, и на пороге появился здоровенный дворянин, чью могучую фигуру не смогла скрыть меховая одежда. За его спиной стоял высокий, худощавый мужчина, который оказался магом.

– Так! – сказал он, посмотрев на Клода. – Это кто же соблазнил мою дочь?

– Отец! – вскочила Сента. – Как ты здесь очутился?

– Похорошела, – посмотрел на дочь барон. – И уже округлилась в нужных местах. О пропавшей худобе я не говорю. Ребенка еще не носишь? Чья это работа?

– Моя это работа! – сказал Клод, поднявшись с кровати. – Вы изуродовали свою дочь, я ей вернул нормальное тело. Если ваш маг еще раз такое сотворит, я постараюсь, чтобы это было последнее, что он сможет сделать.

– Ух ты! – ухмыльнулся барон. – А сможешь? Ты хоть кто такой?

– Первым представляется гость, – сказал юноша. – А вы мало того, что этого не сделали, так даже не постучались.

– Барон Кай Штабер, – представился он. – Мне выйти и постучать?

– Барон Клод Шефер, – сказал Клод. – Можете остаться здесь. Учитывая, что вы отец Сенты, я вас прощаю.

– Ты мне нравишься, парень! – расхохотался барон. – А что, неплохая партия. Высок, хорош собой, да еще барон. И дочь в тебя втюрилась – это сразу видно. Я не возражаю против свадьбы. Тебе уже есть шестнадцать?

– Сента, выйди! – сказал Клод девочке и повернулся к магу. – Вас это тоже касается!

Сента молча вышла, а маг это сделал только после приказа барона.

– Мне четырнадцать лет, – сказал Клод. – Тело усилено магией примерно так же, как и у вашей дочери. Мне оформлена самостоятельность, но это ничего не значит. Сента в меня влюбилась, но мне пока женщины не нужны. Для меня она только подруга.

– Вот оно как! – сказал барон. – Значит, все эти мышцы – это магия?

– Не совсем так, – ответил он. – Магия только помогает. Если не нагружать мышцы, они потом превратятся в жир. Со мной отец год занимался фехтованием, а ваша дочь сама занималась в комнате и ходила на занятия шпагой к нашему учителю. Она очень настойчивая и способная и после каких-то трех месяцев занятий уже может за себя постоять не только магией, но и сталью.

– Что настырная – это точно! – довольно сказал барон. – Вся в меня. Ладно, женщины тебе пока без надобности и с моей дочерью ты не спал – это я понял. Но она тебе хотя бы нравится?

– Как она может не нравиться? – ответил Клод. – Она уже сейчас очень славная, а через пару лет станет настоящей красавицей.

– Ну так в чем же дело? – спросил барон. – Я вас обручу, а свадьбу сыграем позже. Надеюсь, твои родители против нашего родства возражать не будут.

– Некому возражать, – сказал Клод. – Мать умерла родами, а отца убили на этой войне. Он предполагал такой исход, поэтому и оформил мне самостоятельность раньше времени.

– Жаль, – сказал барон. – Но ты-то согласен?