Шрифт:
— По-моему, нам садятся на голову. — Такими словами Вавакин сопроводил вручение пакета.
Шеф пробежал глазами первый лист, чертыхнулся, вернул пакет Вавакину, зашептал громко и заговорщически:
— Охренсли мои собратья! Сделай так, чтоб ни сегодня, ни завтра, пи послезавтра ты мне ничего не вручал. Придумай сам, не до того, голова идет кругом.
Шеф тотчас вернулся в зал заседаний, где шел дележ возможных портфелей и Черномырдин щедро их раздавал. Жаль только, брали их не всс. Вавакину эти портфели были пи к чему, сто удовлетворял кейс с начинкой, и он веселой походкой отправился звонить Тарасу Акимычу.
— Все на месте, — игриво сказал он в трубку, надеясь на похвалу, будто и не притемнялся он вчера.
— Вы большая умница, Андрей Андреевич, — не заставил ждать себя товарищ из Белого дома. — Завт ра встретимся в ЦДЛ, время подоспело.
Условились. Вавакин нечаянно прибил Марио камнями в седьмом уровне, огорчаться не стал и выключил компьютер, намереваясь отбыть на отдых. Остановила Эльвира:
— Андрей Андреевич, вас какая-то Мотвийчук спрашивает. Возьмете трубочку?
— А, интересно, интересно! — живо отреагировал Вавакин и, погасивши улыбку, сказал: — Соедини.
Сведений о иахалепке у него пока пе было, и послушать мамашу хотелось, как она станет обсказывать свое кровное.
— Где мой сын? — плачущим голосом спросила Мотвийчук.
— Милейшая госпожа Мот, — подчеркнуто отвечал Вавакин. — Он у меня не служит, поищите в другом месте.
— Обождите, не кладите трубку! — взмолилась на крик она. — Мой бывший муж сказал, что вы с ним говорили о сыне. Вы!
— Ах, с бывшим мужем? — издевался Вавакин. — Это с профессором Христоумовым?
— Он не профессор. — рыдала всемогулпая гадалка. — Верните- моего сына, или я обращусь в милицию.
— Какую чушь вы несете! Какой муж, какой сын, какой профессор? Ко мне подкатился алкоголик, и я дал ему тридцать рублей. Понимаете? Тридцать сребреников! А где пропадает ваш сын. извините, не хватало мне сопли вытирать великовозрастному .шалопаю. Оставьте меня в покое.
— 11рокляну, порчу наведу!
— Да-да, мощный огьорог-при ворот, от ворот поворот. Ты уже лечила меня за сто двадцать штук баксов. Пошла ты...
Вавакин бросил трубку и ощутил блаженное злорадство во всем теле. С ним, с Вавакиным, тягаться...
Он не сомневался, что Мотвийчук перезвонит.
— Андрей Андреевич, — лрожашим голосом говорила она, — я не права, я оплачу вам материальный ущерб, я оплачу моральный, только скажите, где мой мальчик?
— Не знаю я, — по слогам произнес Вавакин, но тон смягчил: — Скорее всего вашего сына послали в командировку.
— Какие могут быть командировки? Он же такой глупый!
— Всякие. Спросите его начальника, — отбоярился он.
Больше Мотвийчук не перезванивала.
Вавакин задумался. Мотвийчук, того гляди, поднимет хай. Обратиться за помошыо к своим постоянным клиентам ей груда не составит, а ниточка к нему все же ведет...
Черт возьми! Как же это он забыл взять у Мотвийчук адресок настоящего профессора! Поразмыслив, он позвонил в Центр Нинелии Мог, и ему сказали, что ее нет на месте. Что передать?
— Скажите, ее искал Андрей Андреевич.
Сработало. Мотвийчук быстро нашлась.
— Не хотел вас травмировать, но кое-что мне известно.
— Рдли Бога, говорите!
— В обмен на телефон настоящего профессора.
Мотвийчук заученно выпалила номер телефона и назвала имя: Толмачев Сергей Алексеевич. •
— Знаете, я видел вашего сына в компании гнилых ребят у Думы. Знаете, они были все пьяны.
— Мой сын не пьет, — храбро ответила Мотвийчук. — Что-что, только не алкоголь.
— Боюсь, тогда именно что-что. Они усаживались в машину на парковке у Думы. Не волнуйтесь. Через пару дней объявится. Кончатся деньги, и объявится, — намек- пул Вавакин. Пусть дергается.