Угрызений совести Вавакин не чувствовал. Было бы правильнее сдать Христоумова в милицию, как соучаст­ника вымогательства, но ото такая тягомотина, так ис­треплют нервы следователи, пока созреет что-либо. А если привлекут за соучастие? Мало ли что надумают в отделе! Им тоже надо выживать, на скудную зарплату не разжи­вешься. Одним словом, тридцатка — самое правильное решение, иудам больше не подают.

Больше Христоумов не звонил, и Вавакин вовсе успо­коился. Зато позвонили от Бориса Михайловича и пред­ложили'встречу. Говоривший был вежлив и настойчив, предлагая встретиться немедленно, а тут шеф Вавакина торопил, Вавакин изворачивался как мог и ехать сейчас па «стрелку» — так выразился звонивший — времени со­всем не было. Переведя дух, Вавакин предложил подъе­хать к нему, но звонивший отказался и велел подъезжать прямо сейчас к метро «Аэропорт». Прямо-таки и велел.

«Ввязался!» — попенял себе Вавакин и поехал па встре­чу. Разговор состоялся в синем «БМВ», па котором при­ехал звонивший. Он сидел за рулем, сзади расположилась троица парней с застывшими лицами. Как думает Андрей Андреевич наказать обидчика? Как думает?..

— Чтоб неповадно было, отколошматить как следует, с него достаточно, — предложил Вавакин.

— У нас так не делается, — отверг предложение сидя­щий за рулем. — Зачем потом разборки? Надо гак, чтоб чисто было. Замочить, значит, чтоб дело с концом.

Такою Вавакин делать не собирался. Пока он никою не убивал и убивать не желал.

— Это уж чересчур, — возразил он..

— На иглу посадить, — предложили сзади.

Вавакин сразу не ответил — стоит ли пацана подвер­гать такой казни? — но время поджимало, и он не слал противиться.

— Согласен.

— Это будет стоить десять штук баксов, — дополнил сидевший за рулем. — Но чисто.

Вавакин молча кивнул и сразу полез из «БМВ». Свою «а уд и» он предусмотри jел ьно оставил в переулке. Вслед ему скептически улыбалась вся компания.

Как будет выглядеть его месть, Вавакин не представлял и не хотел думать об этом. Нечто мерзостное, к чему он пе хотел прикасаться. Его устраивала простота решения и че­стность исполнения. Дело и расчет. «Всегда бы так, — ду­мал он по пути в Думу. — Где бы мы были теперь!»

Он не вернулся в Думу, пусть шеф считает его матро­сом, пыошим водку, ради поставленной цели зарабатыва­ют им цирроз, и велел везти его домой. Поел, поспал, по­том включил телевизор и лежа уставился в экран. Пока­зывали «Возвращение броненосца». Имелся в виду рево­люционный броненосец «Потемкин», через кисею времени. Вавакин не вникал в суть названия и с первых кадров убе­дился, что фильм делала бездарная команда, играли по­средственные актеры и, кроме жалкого шаржа, ничего не могли вымучить: поставили и сыграли очередной «Броне- темкин Поносец».

Щелк на другой канал — поют. Поют и прыгают. Тел­ка ноет, козлы прыгают. Классика прямо, пастораль под африканский бит. У девицы оголенные ягодицы, зато са­поги по самую репицу. Почти нет платьица, голоса со­всем нет. Гонят безвкусицу по самую репицу под цвето­музыку и прожекторы. Ца-на.

Раздраженно перещелкав остальные каналы, Вавакин оставил телевизор в покое и поправил здоровье бутербро­дом с севрюгой холодного копчения. Даванул пару апель­синов и запил трапезу экологически чистым соком. Ну, креветку сьсл. Королевскую, ну, конфетку сжевал. Шоко­ладную. Тоска...

Чем еще заниматься? Врача пока не нашел, друзей пет, с врагами разбираются другие. Что ж теперь, доллары пе­ресчитывать? Вернулся к телевизору и с безразличной ту­постью смотрел, как ехидничают и шестерят под умных болваны из «Белого попугая».

. Хоть вешайся от тоски.

Зато совсем небезразлично было Толмачеву, когда к нему обратились с просьбой поместить в клинику наркомана.

— У нас другой профиль! — резко возражай Толмачев, так и не поняв, кто домогается с просьбой.

— А если подумать? — со смешком спросили его. — Знаем мы про ваш профиль. F– сть бабки, будут и профиля.

— Какое хулиганство! — возмутился он, бросая трубку. — А вы говорите, у нас законность возможна.

У него сидел Судских, с которым захотелось познако­миться ближе. В стране один хаос собирался сменить дру­гой, и осторожный Толмачев пе хотел попадать из огня в полымя. Что, если этого пациента поместили одни, а спра­шивать будут другие?

— Ваше лечение, — продолжал он прерванный разго­вор, — зависит от вас. Хотелось бы знать, что именно повли­яло на вашу психику, что сгато причиной заболевания?

— Повторяю, доктор, я абсолютно .здоров, — здраво, но устало ответил Судских.

— Все так говорят, — не принял довода Толмачев. — А данные обследования показывают, что у вас вялотекущая шизофрения.

— Она присутствует у всех людей, как остаточные яв­ления стрессовых ситуаций, и я пока не видел документа, где указано, что вялотекущую шизофрению лечат прину­дительно.