Шрифт:
Через неделю он возвращался с дежурства в постылом настроении и безденежье. У самых дверей квартиры путь ему преградили двое парней.
— Вам привет от Гены Крокодила, — сказал один и передал пакет. — Это подарок.
Оба тотчас ушли, оставив Толмачева в недоумении. Развернул сверчок и нашел внутри пятьдесят тысяч рублей. Деньги, которых ему не заработать и за пять напряженных лет, упали прямо с неба. Ну да, конечно, за исполненный долг. И тогда в нем еще теплился огонек веры в справедливость... .
Неуверенными шажками Толмачей вошел в квартиру, ; дотелепался до кухни, пе зная, радоваться деньгам или отказаться от данайского дара. Зазвонил телефон, и Толмачев машинально снял трубку.
— Сергей Алексеевич, спасибо за товарища. Это Геннадий. Вилите, как просто зарабатывать?
Толмачев не нашелся с ответом и только слушал.
— Я думаю, наше сотрудничество будет долгим и плодотворным. Хотите перебраться в клинику поприличнее?
— Я как-то не думал об этом. К тому же я дантист. Это •.' не так просто, — пробормотал Толмачев.
— Просто дня людей большого роста. Я беру на себя f решение этого вопроса, — услышал Толмачев властные
нотки.
V — Но кто вы такой? — заикаясь от робости, спросил Толмачев.
Г . — Начальник Красной Армии. — Смех в ответ. И уже серьезно: — Нам нужен лазарет, и мы хотим закрепить его ... за вами. Платить будем в валюте, оборудование поставим.
— Но вы, надеюсь, представляете государственную Г структуру? — пытался развеять сомнения Толмачев.
j• — Сергей Алексеевич, сейчас ни одна госструктура не защищает своих граждан от чужеродных, позволяет делать ^ из нас рабов. Вот мы сами и защищаемся от насилия. Случаются раненые, их выхаживать надо. Достаточно ответов? Так что готовьтесь принять небольшую, но милень- .V кую клинику.
« у И трудно было судить Толмачеву, кто именно помог xj ему получить назначение в этот диспансер, шутил ли Гена ^.Крокодил или сделал как обещал. Через месяц, к зависти ( профессорского сынка, Толмачев получил новое назначе- ; нис — сюда. Официально клиника проходила как диспан- сер для душевнобольных, однако через полгода здесь обо- ^ рудо вал и прекрасный онербдок, изменилось к лучшему Ьфинансирование. Толмачев не доискивался причин, он во-
I
f 337 обще не любил задавать вопросов, которые могут принять за глупые, будто на партийном собрании, а когда стадо меньше поступать пациентов с пулевыми ранениями, а тех, кого настоятельно просили излечить от перекосов психики, больше, он и тут не удивлялся: если появляются сумасшедшие — значит, это кому-то надо. Он продолжал соблюдать молчаливое согласие, из клиники выписывались кроткие и законопослушные граждане. У себя под лопатками Толмачев драконьих выростов не находил.
Больше он никогда не слышал о Гене Крокодиле вплоть до одного злого дня. Стал забывать нечаянного благодетеля, как вдруг случилась с ним пренеприятная история. Приехали однажды двое пожилых азербайджанцев и упросили взять на излечение племянницу. Толмачев долго отнекивался, но предложили крупную взятку, а у Толмачева «омеле к» требовал ремонта или замены, и он согласился. Племянница оказалась бойкой девчушкой не старше пятнадцати. Толмачев опять не удивился, тем более что она проявляла несговорчивость но всякому поводу, кричала о высоких покровителях и даже исцарапала ему в кровь лицо. Назначение одно: двойная доза психотропов, пока не уймется. Через неделю она уже не вставала с постели, только глаза ярились, когда он входил в палату. Подумаешь... Толмачев давно заматерел.
— Сломаю, милочка, сломаю, — ласково увещевал он. — За неделю сломаю, шелковая станешь на благо родины.
А в конце недели опять же у дверей квартиры его жестоко избили двое крепышей, он едва вполз в квартиру, и опять звонок от Гены Крокодила:
— Мудак, если разучился отличать русских от черножопых. С таким зрением долго не протянешь. Понял, Сергей Алексеевич? Завтра к тебе приедут люди и заберут несчастную девчушку.
— Какую? — едва прошамкал разбитыми губами Толмачев.
— Ту самую, которую привезли двое нелюдей. Перестань забываться, Сергей Алексеевич, тебе контору русские создали, и только с ними обязан иметь дело. Понял?
Неделю, отведенную дня усмирения девчушки. Толмачев сам провалялся в постели и обе недели носил отметины для лучшей памяти. И вот привет от благодетеля с того света...
— Слушаю вас, — покорно сказал Толмачев.
— Совсем тупой. — усмехнулись посланцы. — Определи пациента, законченный нарком. Так ты его продолжай держать на игле, помогает вроде...