Шрифт:
2-9
Обещание заплатить Христоумову Мотвийчук не выполнила. Дело, мол, пе сделано, платить не за что.
— Но я ведь свою миссию выполнил! — сокрушенно возмущался Христоумов. — Выполнил ведь!
— А я тебя кормила, поила, а дело не сделано, — стояла на своем она. — Скажи спасибо, костюмчик оставила.
Ладно, скрипел зубами Христоумов, в который раз обманутый и кинутый прежней супружницей. Он и первую отставку свою получил из-за очередной увлеченности Мотвийчук: его поменяли на другого, а там на пятого, шестою... Время от времени они встречались, вели теплые разговоры по прихоти Мипуськи, ни па что другое Хрис- тоумов был не способен: спиртное иссушило его потенции. Тем он и перебивался, тая rдуше обиду на неверную подругу. На этот раз обман был очень обидным, в заначке не оставалось пи рубля. Обиженный и злой Христоумов отсиживался в конуре щеки некого общежития, которая досталась ему от счастливого приятеля, переехавшего к богатой вдове. Сидел он и перебирал возможности разжиться деньгами. Ничего путного на ум не шло, увы, питие иссушило мыслительный центр Христоумова, ас чистенькой квартиры, где предполагался охмуреж клиента Мотвийчук. сто выгнали сразу. В момент беседы он отсиживался на кухне, куда его определили на всякий случай, и умудрился подглядеть, кого это такого щедрого нашла Нинуська, готового отвалить сто тысяч баксов. Явно сумчатый, банкир или фирмач, другого не дано. А как увидел этого сумчатого, изумился — забыл категорию еще одного вида сумчатых. Работать и думать Христоумов отвык, но зрение пока не подводило. Думский! Видел он его пухлую харю по яшику! Думский мерзавец!
Телевизора в конуре у Христоумова не было, и увидеть снова думские дебаты он возможности не имел, но мысль найти думского запала и душу сильнее, чем бутылка пива на опохмел поутру. Целенаправленный Христоумов решил караулить его у входа в Думу.
Надев свой хлипкий плащишко по случаю дождя на дареный выгребной костюм, Христоумов с утра отправился дежурить у входа в Думу. Как состоится встреча, что он ему скажет, Христоумов не обдумывал. Что скажет? Случай покажет... Только бы встретить.
Ему повезло. Он успел перехватить Вавакина, спешащего на деловую встречу.
— Товарищ депутат! — с надеждой окликнул Христоумов.
— Вы меня? — откликнулся Вавакин непроизвольно. Соприкасаться с незнакомыми Вавакин не любил, чисто случайно это произошло, и он собирался разом отделаться от незнакомца, по тот-буквально с мучительной болью придержал Вавакина:
— Меня выдавали за профессора Христоумова.
Вавакин свел брови в единый куст, лицо стало угрожающим.
— Я не виноват, -•• спешно оправдывайся Христоумов. — Я жертва и хочу все объяснить. Будьте милосердны.
Вавакин отмяк. Он еще по знал, что скажут ему в «Крутояре».
Палач и ориентировался на будущее.
— Мне сейчас некогда. Скажите, куда вам позвонить?
— Нет у меня телефона, — ответил и уронил голову Христоумов.
Вид незнакомца не внушал симпатий. Плащишко видывал виды от жестких вокзальных кресел до скамеек в скверах, а вот обувь была не из дешевой. Несоответствие увиденного и услышанного заставило Вавакина дать телефон своих секретарш. А вдруг...
После встречи с Палачом «вдруг» потребовалось: знать план операции — уже много знать.
Хитроумов позвонил и сразу поведал, кто придумал планчик кидатова. Вавакин злорадствовал: попалась гада- лочка! И сыночка подключила, будто бы это его дружков проделки.
— А не подскажете, где найти сына Мотвийчук? — осведомился он, хотя мот и не узнавать этою, ему обещал Палач сделать все тип-топ. Но так хочется, так хочется!
— Могу, — помедлив, сказал Христоумов. — Только у меня с деньгами очень плохо, — пересилив себя, решил он заработать хоть что-то.
— Давайте встретимся, — поняв ею, предложил Вавакин.
— Давайте, — потеплело на душе у Христоумова.
— Прямо сейчас у метро «Кропоткинская». Хорошо?
— Очень хорошо, минут через двадцать буду на месте.
Когда Вавакин подъехал на бульвар. Христоумов действительно уже прогуливался у входа в метро. С решительным видом он направился к Вавакину с заготовлсн- нымтекстом: «Я знаю о семье Мотвийчук все досконально, помогу, но стоит это тысячу долларов».
— Я знаю о семействе Мотвийчук решительно все и... — И зашкалило, отнялся язык.
— Где живет малой? — помог Вавакин.
— В прежней квартире матери.
— Телефончик дайте?
Христоумов назвал, выдавил из себя цифры и смотрел с мольбой в лицо Вавакину.
— Что-нибудь еще? — Их глаза встретились.
— Вы не одолжите мне денег? — кое-как продавил гигантской сложности фразу Христоумов.
— Конечно, — сунул руку в карман пиджака Вавакин и достал приготовленные деньги. — Как-нибудь отдадите, — мягко сказал он и, не прощаясь, сел в машину.
Вололя Христоумов целую минуту после отъезда Вавакина стоял с вытянутой рукой, напоминая статую русской литературы посткоммупистического периода. В руке лежала тридцатка.
—' Сука, сволочь! — чуть не заплакал Христоумов, глаза туманила горькая печать. Он дошел до ближайшего ларька, купил бутылку водки явно осетинского ропива и прямо у стойки отпил половину из горлышка. Сунул початую бутылку в карман плаща, вытер губы и старческим шагом, одеревенелыми ногами пошел в сквер искать компанию, чтобы завить горе суровой веревочкой. Обида жгла сильнее прободной язвы.